Джура

Перед входом в чайхану ординарец Максимова держал в поводу черного коня.

– Бегунчик! – позвал его Хамид. Конь оглянулся, поднял голову и громко заржал.

«Мое седло, уздечка, курджум и… даже моя нагайка. Обо всем подумал начальник…» – мысленно отметил Хамид, не зная, радоваться ему или печалиться.

Хамид, не слушая поздравлений, быстро подошел к коню. Он попробовал подпругу, вскочил в седло и, свистнув, поскакал из кишлака. Вскоре он услышал зов и, оглянувшись, увидел за собой всадника. Хамид осадил разгоряченного коня.

– Начальник приказал передать тебе этот револьвер, патроны, – сказал ординарец Максимова, – и предупредить: «Берегись мести Черного Имама».

V

Ивашко, войдя к Максимову, заметил, что тот отложил в сторону толстую потрепанную книгу.

– Курите? – Максимов раскрыл портсигар.

Юрий не курил и потому отрицательно покачал головой. Он передал Максимову документы и с любопытством оглядел комнату. На чисто выбеленных стенах висели карты. Узкая кровать, на стене – охотничье ружье.

Возле кровати – небольшой коврик. В углу – шкаф со стеклянными дверцами, завешанными изнутри бумагой. Несгораемый ящик, полки с книгами. В углу на табурете – таз и кувшин с водой. За открытой внутрь ставней поблескивал карабин. Чувствовалось, что в комнате живет военный.

Максимов просматривал документы. Его продолговатое, темное от загара лицо с узким орлиным носом, немигающими карими глазами и тонкими, плотно сжатыми губами напоминало Юрию лица упорных и бесстрашных путешественников-исследователей.

Внимание привлек шрам, который был ясно виден под левым ухом Максимова. Максимов отодвинул документы на край стола.

– Все это мне уже известно, – сказал он сдержанно.

– В чем же я провинился? – спросил юноша.

– Слушайте меня внимательно. Вы в кишлаке Чак остановились у малоимущего Асана и к вечеру, покинув его кибитку, перебрались в кибитку бая Туюкчи. Было это?

– Да. Но у Асана было грязно, а Туюкчи пригласил нас к себе в просторную, чистую кибитку.

– Вы, во-первых, нарушили святой обычай гостеприимства и кровно оскорбили бедняка Асана, а кроме того, бай Туюкчи у вас украл половину продуктов и навел на ваш след басмачей Хамида.

В глазах всех местных жителей вы «потеряли лицо». Во-вторых, вы оставили кибитку бедняка ради кибитки бая – это непростительная политическая ошибка. Вы зарекомендовали себя людьми, «едящими из рук богачей». Так о вас говорят.

– Я никогда не думал… Я не знал, не предполагал, что это так серьезно.