Джура

Ведь хозяин пока еще верит, что кобыла после этого не будет давать молоко. Но кое-кто сразу же использовал ваши промахи, стараясь истолковать их как неуважение к обычаям народа и этим восстановить против вас население горных кишлаков.

– Это сделал один из наших! Он знает, что нельзя дуть на кумыс и выплескивать остатки в костер, но именно так он решил бороться с предрассудками. Он утверждает, что задача каждого из нас – революционизировать быт далеких окраин.

– Только не так. Услужливый дурак опаснее врага! Борьба с врагами и так занимает у нас массу времени.

Врагами пущен слух, якобы всех колхозников заставят спать под одним одеялом. Эта явная чушь, а приходится тратить время и разъяснять, что этого никогда не будет. Впрочем, это только начало борьбы, и надо не давать врагам своим неумным поведением козырей в руки! Этот край богат. Простые жители в Дараут-Кургане ловят ртуть на шкуры, опущенные в арыки, горцы Памира добывают ляпис-лазурь[7 - Ляпис-лазурь – лазурит, красивый синий минерал, ценный поделочный камень. В прежнее время из него изготовляли краску ультрамарин.], которую, по преданиям, вывозили еще египетские фараоны. В горах, говорят, находятся рубиновые копи царя Соломона. – Максимов взглянул на юношу и, улыбнувшись, отвел глаза. – Я могу заранее предсказать, что вы полюбите этот народ, но прежде его надо узнать. Многие богатства края открыты благодаря тому, что помогли местные жители.

Максимов встал и, дымя папиросой, начал ходить из угла в угол. Лицо его потеряло суровость, и он так понимающе улыбнулся Юрию, что у того мгновенно исчезло чувство досады и смятения.

Он за одну эту улыбку, будившую в нем уверенность в своих силах, готов был многое сделать для Максимова. Сейчас юноша внимательно слушал его простые слова. Он был благодарен за доверие и дружеское расположение, за то, что этот занятой человек тратит на него, молодого геолога, так много драгоценного времени.

– И вот, – продолжал Максимов, – мы, большевики, должны за несколько лет переделать то, что веками укоренялось в сознании народов Средней Азии как оправдание векового угнетения и произвола.

Об этом угнетении таджики говорят так: «Судьба разбила камнем сосуд надежд, и исторгнутые из сердца вопли и крики пронеслись над этой горной страной». Вот почему каждый советский человек, едущий по своим делам в горы, должен действовать так, будто его специально командировали укреплять советскую власть на местах. Здесь прекрасный народ.