Джура

Как интересная операция, так всегда без меня! А кто для вас открыл рябого исмаилита? Кто отвязал для вас белую кобылу? Товарищ начальник!

– Уговорил. Седлай для себя Серого. Скачи с моей запиской к начальнику милиции. Я все, что нужно, напишу. Потом жди меня в зарослях у мельницы. Выполняй.

– В чем дело? Что такое случилось? – спрашивал Ивашко, когда они остались вдвоем с Козубаем.

– Так, – нехотя ответил Козубай. – Банда захватила одного человека.

– Крупного партийца?

– Бывшего курбаши.

– Из-за бывшего курбаши такая тревога? Кто же этот курбаши?

– Имя ему Большая Тайна, – с нарочитой таинственностью сказал Козубай, прикладывая палец к губам и прищуривая левый глаз.

– Не скажете?

– Нет, – решительно ответил Козубай.

Юрий обиделся по-мальчишески. Выражение досады появилось на его лице. Он быстро замигал глазами, незаметно удаляя неожиданно появившуюся влагу на глазах. Он же спрашивал не из простого любопытства, а Козубай, как только он захотел узнать больше, сразу провел резкую черту между собой и им.

Он интересуется случившимся из желания помочь. Ведь он тоже советский человек. Более того – он комсомолец!

Максимов мог бы его взять с собой, но не взял. «Максимов гордец, – мгновенно решил Юрий. – Гордец, гордец!» – мысленно твердил он. А потом подумал, как бы он поступил на месте Максимова, и сразу почувствовал, что неправ, называя этого скромного человека гордецом.

Козубай заметил выражение оскорбленного самолюбия на лице юноши.

Ему понравился этот порывистый, но не в меру обидчивый и, видимо, смелый юноша, которому еще не хватало гибкости и тактичности, рождаемых жизненным опытом и так необходимых в этих краях.

Козубай весело засмеялся, ткнул Юрия пальцем в бок и сказал:

– Будешь много знать – будешь плохо спать, да! А будешь плохо спать – лысым станешь, девчонки любить не будут, да! Это военная тайна. Не обижайся.

Юрий улыбнулся Козубаю. Он улыбался, чтобы показать, что ценит его дружеское расположение и не намерен дуться, так как неправ.

«Именно „неправ“ – точное определение найдено!» – обрадовался Юрий и вдруг ощутил прилив большой симпатии к Козубаю, человеку обаятельному и к тому же умеющему и воевать и веселиться.

– А как насчет проводника? – спросил он деловым тоном, подчеркивая, что забыл обиду.

– Я тебе дам Ахмеда. Пожилой уже, но золотой человек. Он был в особой татарской бригаде. Служил пограничником. Знает горы как свои пять пальцев.