Охотники за ФАУ

После обеда Сысоев расстелил на столе свою оперативную карту и ознакомил их с фронтовой обстановкой. Затем он начал посвящать их в дела и задачи отделения по изучению опыта войны.

– В боевых и полевых уставах всех армий, – начал он, – даются правила, как действовать в различных видах наступления и обороны. Казалось бы – изучи боевой устав войск противника и побеждай. Но вот ведь и в шахматной науке есть свой боевой и полевой устав; как, например, ходит пешка, слон, ладья и другие фигуры, как отразить тот или иной тактический или стратегический замысел.

И что же? Ни в шахматах, ни на войне нет формулы победы. Без знания правил победить нельзя, но одних правил для победы недостаточно. Изучение всего нового – действий нового оружия, новых приемов, новых тактических решений, нового в оперативном искусстве – вот в чем наша задача. Мы изучаем не только то, что привело к победе, но и причины поражения. Для победы надо отлично изучить особенности боевых действий войск противника, неустанно следить за его новыми приемами и средствами, постоянно опережать его.

Сысоев проговорил с ними почти три часа. Они составили план работы – кто какие темы ведет, сроки исполнения.

Получалось так, что Корнилову надо было сегодня же закончить и отправить журнал боевых действий и некоторые другие материалы в штаб фронта и срочно садиться за обобщение материалов об опыте марша – «Армия на марше».

Баженову поручалась более оперативная работа по изучению опыта войны, связанная с выездом в соединения и части.

Он должен был держать связь с бывалыми офицерами и солдатами, рационализаторами, изобретателями.

Сысоев повел обоих офицеров к Винникову, у которого хранились все материалы отделения. Корнилов остался работать, а Сысоев и Баженов пошли «домой».

– Я думаю о том, – сказал Баженов, шагая рядом с Сысоевым по тропинке у домов (теперь уже никто не шел по улице), – сможем ли мы предугадывать появление нового оружия? Вот, скажем, наша катюша – это реактивные снаряды. А еще недавно идея Циолковского о реактивных двигателях расценивалась как научно-фантастическая.

– Ну и что же вас удивляет?

– Темпы реализации научной фантастики. Ведь я и сам считал ракеты уделом двухтысячного года, а осуществили их теперь.

– Баженов, вы должны хорошо знать литературу, – задумчиво заговорил Сысоев. – Прочли, верно, немало фантастических романов. Вспомните-ка: о каком оружии говорится в этих романах? Пусть речь идет о самом фантастическом.