Охотники за ФАУ

События романа начинают разворачиваться летом 1943 года, когда советские войска ведут тщательную подготовку к форсированию Днепра и освобождению Левобережной Украины.

В «Охотниках за ФАУ» писатель описывает то, что сам хорошо знал и что пережил в своей богатой событиями фронтовой жизни.

Сейчас это может показаться невероятным, но в условиях советской цензуры Григорию Тушкану удалось поставить в книге целый ряд острых вопросов, которые перестали быть «табу» только четверть века спустя – в конце восьмидесятых.

Вот, к примеру, такой текст:

«Вопросы так и сыпались. Каждый хотел, чтобы именно его услышали, именно ему ответили. Эти бывшие военные спрашивали, установлены ли случаи предательства в сорок первом году со стороны командиров Красной армии.

– Почему в начале войны не было видно нашей авиации?

– В чем причина первых поражений?

– Почему воевали не малой, а большой кровью? И не на чужой, а на своей территории?»…

Роман «Охотники за ФАУ», повествующий об опасных буднях советской фронтовой контразведки, считается одним из лучших в творчестве пиателя.

Он был опубликован в 1961 году и, пожалуй, стал последней литературной удачей автора. Г. Тушкан написал еще несколько книг, но ни одна них не повторила судьбу романов про охотника Джуру и охотников за тайным оружием Третьего рейха…

    Д. Харитонов

Глава первая

Оперативный дежурный

Село спит. Сентябрьская ночь. Упругий порывистый ветер кружит над полями, мечется по садам и улицам, швыряет сухие листья в слепые окна, завывает в трубах и проводах, обламывает сучья с одиноких тополей.

Косматые плотные тучи с востока низко несутся над землей. В них отражаются огни земли: багровые зарева пожаров, частые вспышки далеких орудийных и минометных залпов. По огням заметно, как быстро перемещается линия фронта на запад, к Днепру.

Спит село. И вдруг завывание ветра тонет в нарастающем свисте авиабомб. Взметнулся к небу вихрь огня.

Взрывная волна сдула соломенную крышу, обнажила голые ребра стропил, рванула штукатурку со стен, сорвала дверь, швырнула ее о стену и повалила часового в коридоре.

Рассыпалось стекло, и взлетела плащ-палатка, затемнявшая окно изнутри.

В метущемся свете маленькой голой лампочки, закачавшейся на проводе, взвилась над столом стайка бумаг. Невысокого молодого майора, вскочившего со стула, облепила белым саваном простыня карты-двухверстки. Свет заморгал. Наступила тьма.

Через разбитое окно в комнату врывался холодный ветер.