Дело о Чертовом зеркале

Все подотчетно – для наркоза! Да и где это видано: морфинистку лечить морфием?

– Так, а что осмотр показал?

– Жар, истерика, горячечный бред.

– Так ты уверен, что горячка нервная?

– Она осматривать-то не дается. «Где болит?» – «Везде болит. Душа болит!» И выть опять.

– Позволь мне все же осмотреть ее.

– Да осмотри, отчего нет. Но тут я сразу скажу: надо везти в пятый корпус, там Лутченко осмотрит. Это его епархия – душевные болезни. А мы с тобой телом займемся. Но хочешь – осмотри. Порази меня как психиатра.

В палате на узенькой железной койке, на сером застиранном больничном белье, свернувшись калачиком, лежал наполовину истаявший бледный восковой ангел, разметавший по подушке белокурые волосы и глядящий исподлобья огромными, лихорадочно блестящими глазами.

Родин вымыл руки, надел халат, присел на край кровати. Дыхание больной было тяжелым, хриплым. Лоб – он потрогал – чрезвычайно горячим. Измерил пульс: учащенный – от горячки.

– Как же попал к нам столь прекрасный ангел? – мягко начал Родин.

– Я не ангел, – тихо, хрипло, но решительно проговорила девушка, съежившись не то от страха, не то от боли. – Я демон. Демон глаголет во мне, внутри меня, он боль несет, и я вещаю его устами… Иначе мне конец, и он меня пожрет…

Внимательный глаз Родина подметил эту деталь.

– Ну я же говорил, – пожал плечами Юсупов. – Бред, да еще в стихах.

– Вы не будете против, если я вас осмотрю? – спросил Родин.

– Буду, – сказала девушка, съеживаясь в клубок еще больше.

Родину не понравилась эта закономерность.

– Вы не могли бы лечь прямо, на спину? Я сделаю простой осмотр.

– Нет, – настаивала девушка, все сильнее прижимая руки к животу.

– Хорошо, лежите так. Если позволите, я только задам пару вопросов.

Девушка промолчала.

– В вашей карте написано, что вас зовут Лилия. Это так?

– И да и нет, – еле слышно ответила девушка.

– Красивое имя, как у цветка.

– Мое имя – Лилит. Я – первая жена Адама, которую он бросил, предал, променял на толстомясую Еву… И меня утешил и согрел своим жаром мой круторогий повелитель… И мне горячо… Душа моя пылает в пламени первородного огня!

– Тьфу, – только и сказал Юсупов и перекрестился.

Молчание. Родин внимательно смотрел на восковое личико красавицы, страдальчески сморщившееся. От чего?

– Вы попали сюда потому, что вас кто-то сильно огорчил?

Лилия молча помотала головой.

– Напугал?

Снова молчаливое отрицание.