Дело о Чертовом зеркале

Оно несет только смерть и разрушение и потому спрятано среди скал!

– Хорошо, – улыбнулся Стрыльников, взяв в руки топор. – Осталось только понять, с кого же мы начнем. – Он задумался, пробуя сбрить густую шерсть с руки остро отточенным лезвием. – Ты, старик, пожалуй, и так лет десять как лишку на белом свете живешь, а вот внучке твоей, пожалуй, без рук, без ног будет радости мало.

Он взмахнул топором, но задержал его в воздухе.

– Наш род хранил тайну «Зеркала» пятьсот лет, – сказал старик, снова улыбаясь. – Нас готовили к этому.

И меня. И ее. Аллах встретит нас на небесах как героев. Руби, вор, и…

Тогда Стрыльников сильно ударил ладонью старика по губам и с радостью услышал, как взвизгнула девушка и закричала по-татарски. Старик упал, из разбитых губ на паркет потекла черная кровь.

– Говори, малышка, – ухмыльнулся он. – Говори.

– Обещайте, что не тронете дедушку.

– Обещаю.

– Обещайте, что отпустите нас, когда я все расскажу.

– Обещаю.

– Вот карта, – девушка сорвала с шеи кожаный шнурок с кошелечком, где мусульмане обычно носят вшитые суры.

 – Карта с секретом, мы его сами не знаем. Чтобы найти «Зеркало», нужны еще два элемента: фигурка золотого витязя, который укажет на место, где сокрыт клад, и золотой ключ, который откроет пещеру. Но фигурка и ключ давно утеряны, и без них вы ничего не найдете!

– Кто еще это знает? – спросил Стрыльников, откладывая в сторону топор.

– Только четыре человека в мире, – продолжала тараторить девушка, немного успокаиваясь. – Историк Иван Гусев, его опекун профессор Смородинов и товарищ доктор Родин: они у нас год назад раскопки проводили, а еще английский путешественник лорд Мак-Роберт, который жил у нас несколько лет.

– А теперь еще и я, – улыбнулся Стрыльников, развязывая руки старика. – И вас двое.

– Да, – девушка уже улыбалась, пытаясь привстать.

– Один еретик английский, четверо православных со мной, да вы – двое нехристей, – так же радостно продолжал Стрыльников, ставя старика на ноги, – итого пять да два – семь.

– Да, семь, – девушка уже почти смеялась. Она радовалась, что скоро их отпустят на свободу и она снова увидит родные крымские скалы.

– Пять, – вдруг сказал Стрыльников не радостным, а хищным, резким голосом.

Он не любил револьвер и с молниеносной скоростью ударил обоих двумя огромными охотничьими ножами, которые всегда носил на поясе. Тела еще не успели упасть, а миллионер уже крикнул:

– Эй, Франц! Срочно привези ко мне этого сушеного гриба Смородинова.