Леший

Только не поперек, заметь, а вдоль. А лом у нас при казарме знатный висел. Здоровый.

– Ну и шуточки у вас были.

– А чего? Нормальный курсантский прикол, хотя этот, надо признать, был самым крутым за всю историю училища.

– Чем же пари закончилось?

– Не поверишь! Пошел Дима. Литр под шинелью, сам качается, духан от него метра на два. Мы стоим, смотрим, ждем, чем все кончится, заодно ребят своих высматриваем, чтобы увольнительные отметить. Короче, ждем. И что ты думаешь? Выходит Дима из штаба, спокойно, без напряга, и увольнительную показывает.

А в ней все чики-чики. Отметка о прибытии, как положено. У Виталика шары на лоб полезли. Не хреновый подарочек ко дню рождения он получил – пилить лом.

– Как же ваш Диман прошел дежурного? – Лешин был удивлен.

– Повезло. Как только Дима вошел в дежурку, полковник отлить отошел, вместо себя курсанта-стажера оставил. Тот видит, какойфрукт ввалился, быстренько ему отметку шлеп и в обратку из штаба, пока полкан не вернулся.

– Действительно повезло.

– Вот и я о том же.

– И что же сержант?

– А что сержант? Пилил лом. До самого лета пилил. Все полотна с кафедр перетаскал. Накачался на правую руку похлеще культуриста иного. Но распилил.

– Да. Круто.

– Круто потом было. Мы половинки лома водрузили на тот же пожарный щит. Крест-накрест, как кости на эмблеме. Вместо черепа ведро приспособили. Представляешь, как щит выглядел?

– Представляю. – Володя улыбнулся.

– А на следующее утро построение. Ротный как-то сразу не заметил художества, а потом поздно было. Стоим мы строем, в две шеренги, а из-за угла казармы свита вываливает. Генерал в окружении своих замов. Начальник училища был большой любитель проверять ящики с песком. Окурки искал. Найдет «бычок» – кранты, рота без увольнения на неделю. И тут подходит он к пожарному щиту. Мы, как положено, по стойке «смирно» стоим, ротный к генералу метнулся. А тот ящик с песком открыл, поднял глаза и… замер.

Увидел распиленный лом. Фуражку на затылок сдвинул и к строю. Ротный тоже обратил внимание на продукт многомесячной деятельности Виталика, побледнел и – за начальником училища. Генерал прошел вдоль шеренг, внимательно каждого осмотрел и – к центру. Говорит: «Не пойму. Вроде выглядят все нормально, без видимой патологии, явных идиотов нет. Какой же мудак распилил лом?» Мы, понятно, молчим. А генерал заводится понемногу.