Неприступный Севастополь. Круговая оборона

«Двенадцатидюймовки» сделали несколько залпов – словно молотом вбивали в землю гитлеровских захватчиков.

Так же внезапно, как и начался, немецкий артобстрел прекратился, наступила непроницаемо-ватная тишина, сквозь которую с трудом стали пробиваться обычные звуки. Алексей уже привычно ужом выполз из-под груды обрушившейся на него земли. Умение самостоятельно откапываться после обстрелов появилось еще в Донецке – летом 2014 года. С тех пор он, неведомым образом пересекший почти семьдесят лет пространственно-временного континуума, только совершенствовался в этом крайне полезном на войне навыке…

Отряхнув пыль с полевой формы, Алексей осмотрелся.

Рядом поднялся замкомбата. Он глянул на наручные часы.

– Минута в минуту – с немецкой, мать его, педантичностью!.. – заметил старлей.

«Вояка старый, а такие мудреные слова знает – «педантичностью»!» – невольно подумал Алексей.

– Я до войны учителем русского языка и литературы был, – усмехнулся старший лейтенант, правильно истолковав недоверчивый взгляд Алексея.

– Вот оно как!..

Воюют не суперсолдаты, а вполне обычные люди. Вот и получается, что вчерашний учитель становится замкомандира батальона, студент-физик командует мощными орудиями, неприметный работяга садится за рычаги танка или осваивает с такой же рабочей основательностью пулемет или снайперскую винтовку. Война ведет свой особый счет человеческим талантам.

* * *

Когда закончилась канонада, Алексей невольно взглянул туда, где раскинулся на холмах белоснежный когда-то город.

Опутанный колючей проволокой, ощетинившийся стволами артиллерийских орудий, перепаханный воронками от бомб и снарядов, изрезанный траншеями, окопами, ходами сообщения, лежащий в руинах Севастополь продолжал жить и сражаться.

Основательные здания старой постройки сопротивлялись гитлеровским обстрелам, массивную каменную кладку было не так-то и легко пробить. В центре, ближе к Совфлотовской – бывшей Графской – пристани, дома хоть и пострадали, но все же не так сильно.

Завалы на улицах расчищали после каждой бомбардировки, каждого артобстрела. Хуже было с деревьями: еще год назад – в сорок первом беспощадный артиллерийский огонь буквально выкосил практически все парки. Так, на Малаховом кургане, откуда и сейчас стреляла 130-миллиметровая батарея Матюхина, от большого тенистого парка осталось всего лишь одно дерево.

Но и в этом случае севастопольцы не растерялись.