Поле боя – Украина. Сломанный трезубец

В принципе, ничего экстраординарного делать вам, товарищ полковник, не придется. Всего-то – взлететь, выполнить пару простых эволюций в воздухе и совершить посадку.

– Я согласен.

* * *

– Кто у нас будет? Мальчик или девочка?

Олег обнял жену и осторожно положил свою ладонь на ее заметно округлившийся животик. Оксана нежно поцеловала мужа.

– Пока это – сюрприз. Я сделала УЗИ, но результаты будут только на следующей неделе. Олежек, а ты кого больше хочешь, мальчика или девочку?

– А ты?

– Ну, так нечестно, я первая спросила, – надула губки Оксана.

– Если будет сын, то я научу его летать, подарю ему небо…

– А если все-таки родится девочка?

– Я буду носить вас обеих на руках!

– Ой, какой ты хитрющий, Олежка.

– Любимая моя…

– А скоро нам квартиру дадут, вот заживем!

– Да, в штабе обещали. Вот учения пройдут, и сразу – квартира, звание. Денежное довольствие увеличат.

– И станешь ты грозным генералом, а я генеральшей, – промурлыкала убаюканная в сильных объятиях мужа Оксана.

 – Олежек, какой же ты все-таки у меня замечательный… Хоть и упрямый.

Олег тихо вздохнул. Любимая, знала бы ты, каких трудов стоило создать этот душевный уют… Хотя многие завидовали ему, считали везунчиком, еще бы – классный летчик, сумел «устроиться в жизни», бывал в загранкомандировках, живет в свое удовольствие… Единственное, в чем ему повезло, так это в людях. Постоянно на его нелегком жизненном пути встречались те, кто ценил не показную мишуру, а дело.

И где все остальные «паркетные» генералы и начальники видели в Олеге Щербине источник неприятностей, эти немногие сумели разглядеть сильную, целеустремленную личность. И помогали ему, чем могли.

Олег Щербина отличался прямодушием, которое часто выходило ему боком. Трудно нормальному человеку жить в стране, превращенной в морально убогую колонию «звездно-полосатых» штатов.

В большинстве людей убили мечту, здесь ценилось только одно – «бабки».

Он хотел летать – на него смотрели как на идиота. Он осмелился иметь свое собственное мнение, отличное от других, – и толпа посредственностей сделала его посмешищем, не понимая, что смеется над собой. Олег, чтобы не слышать этих насмешек, слишком рано замкнулся в себе. Книги стали его лучшими друзьями. Нет, он не стал «ботаником» или книжным червем.