Ликвидатор

В экстазе я хотел орать на весь спящий квартал, разбить камнем чье-нибудь окно или сплясать что-нибудь этакое.

Сейчас я прекрасно понимаю, что тогдашняя жизнь была сущим адом. Долго я не протянул бы, сдох бы в одну из холодных ночей где-нибудь на лавочке в сквере. Но в тот период мое беспробудное пьянство казалось нормой не только мне.

В России алкоголизмом не страдают. У нас им наслаждаются.

После скоропостижного сокращения подразделений управления спецмероприятий в Петровске нас осело трое. Мы не теряли связь, частенько перезванивались, встречались на нейтральной территории и со временем облюбовали для таких мероприятий небольшой уютный ресторанчик «Восточная кухня».

В этом заведении не было особенного шика. Повара, невзирая на яркую вывеску, не готовили изысканных национальных блюд. Обслуживание было ровно таким же, как и в десятках других ресторанов города. Просто он удобно располагался на равном удалении от наших жилищ. Да и цены на алкоголь и жрачку во времена любых кризисов тут оставались приемлемыми.

Это и было причиной того, что все приятные события, изредка разнообразящие нашу «счастливую» гражданскую жизнь, мы праздновали под сводчатыми потолками данного ресторана.

Так продолжалось довольно долго. Мы созванивались, находили мало-мальски значимый повод, встречались в любимом кабаке и бухали там до потери пульса.

Позже у нас начались серьезные неприятности. Сначала у одного из моих товарищей случился инсульт. Он так завис в нейрохирургии, что провел в реанимации двадцать четыре дня.

Все никак не мог определиться: куда ему? Остаться с нами или присоединиться к большинству, находящемуся в мире ином. Мужик до сих пор жив, но полностью оклематься не получилось – еле ходит с палочкой. Инвалид первой группы.

Еще через полгода я лишился второго сослуживца. Отмечали вместе какой-то праздник, попрощались, мирно разошлись. А на следующий день его нашли в гараже. Причем в чужом, соседском. Угорел. Вместе с соседкой. Так иногда бывает. Любовники, которым негде уединиться, занимаются сексом в машине, в закрытом гаражном боксе.

Заводят двигатель, чтобы не замерзнуть. Под утро забываются после любовных утех и не просыпаются. А потом куча зевак стоит и глазеет, как их вытаскивают из смертельного любовного гнездышка.

Так я остался один. Иногда по утрам, пока еще был трагически трезвым, я захаживал к больному приятелю, приносил ему фрукты, йогурты и всякую диетическую гадость. От него опять тащился известным маршрутом в «Восточную кухню».