Хранитель подземелий

Может быть, мы оставим обсуждение этих тем на другой раз? Я не против поболтать, но все же я выполняю конкретную работу, поэтому скажи четко, что тебе нужно или, прошу, не отнимай время у моего клиента.

– Я и не собирался красть ничье время. Но, судя по твоей спешке, ты его крадешь у себя сам, брат мой. Твоя суетливость в работе говорит об озабоченности материальной жизнью и том, что ты вовсе не думаешь о душе, разве не так? А пришел я за вполне конкретной вещью – мне нужны карты Бёрнфилда, чем подробнее, тем лучше.

Желательно, не старше 1700-го года, сам понимаешь, многое поменялось после войн в Клирии и на Севере.

– Слишком многое, – изменился в лице Клуатак, который во времена войны хоть и не жил на родине, но знал о многочисленных людях одной с ним крови, канувших в лету, – что ж, я попробую откопать карты, хотя это дело небыстрое. Придется тебе подождать.

– На все воля Арая Илгериаса, – кивнул монах.

– Кстати, как тебя звать? – оглянулся библиотекарь.

– Мое имя Шаабан.

По крайней мере, в этом воплощении.

– Клуатак.

– Арстель, – протянул ему мозолистую руку сапожник.

Хватка монаха была крепкой, Арстелю показалось, что Шаабан с легкостью мог бы раздробить его костяшки, если бы захотел. Клуатак скрылся, Арстелю показалось, что самое время поговорить и разузнать побольше как о гостях, так и о самом монахе, а возможно – и о том таинственном красноволосом человеке. Арстель так и не успел отойти от вчерашнего разговора с ним. За окном было тихо, было видно только травницу и Мурвака, прошедшую по своим делам, а у соседней хижины стояла старая телега мельника Ропхиана, которой он изредка пользовался.

Как понял Арстель, Шаабан явился один.

– Так… я же правильно понимаю, вы монах? – неуверенно начал Арстель, тут же взволновавшись, что выставил себя дураком, констатировав очевидное.

– Да. Уже двадцать пять лет я следую по пути освобождения и служу высшему божеству, – искренне ответил Шаабан, – а ты чем занимаешься?

– Ой, да ничем интересным, – отмахнулся Арстель, – так, латаю обувь, штопаю сапоги местным.

Скучная работа, хотя и нужная.

– Почему же скучная? – ответил монах, – если от всего сердца преподнести сделанную тобой обувь как Богу, так и братьям и сестрам, разве не будешь ты счастлив и с удовольствием создавать все новые и новые пары обуви? Скучной ведь делает твою работу не она сама, а твое отношение к ней. А вызвано оно отсутствием Арая Илгериаса в твоей жизни.