Лжедмитрий. Царская плаха

Растерянный дворянин поклонился, рукой коснулся ковра.

– Долгих лет тебе, государь.

– И тебе того же.

Окольничий же доложил:

– Вот, государь, доставил Бартенева.

– Вижу. Оставь нас вдвоем, да встань у дверей, чтобы даже стражники не могли ничего слышать.

– Слушаюсь. – Окольничий вышел.

Годунов вонзил в дворянина острый взгляд, под которым тряслись и не такие люди.

– Мне известно, кто ты, чем занимаешься у Романовых. Но я не знаю, что они замышляют, в том числе и Александр Никитич. Предупреждаю, на вопросы царя надо отвечать правдиво и полно.

Ложь и молчание являются государственным преступлением, кара за которое – смерть. Это понятно?

Бартенев закивал.

– Да, государь.

Он сильно боялся, руки его дрожали, ноги пробирала судорога, голова тряслась. В глазах дворянина виднелся неподдельный животный страх.

Годунов усмехнулся.

– Сядь на лавку, а то от страха в обморок упадешь.

– Благодарю, государь. – Бартенев присел на лавку, сжал дрожащие руки.

– Отвечай, для чего Романовы собирают холопов у себя на подворье?

– Государь, об этом я могу говорить только с чужих слов.

– Говори с чужих.

– Слыхал я от людей, близких к боярину Федору Никитичу, что Романовы всерьез опасаются за собственную безопасность. Они думают, что ты, государь, уж прости, хочешь извести весь их род. Поэтому и собирают по своим вотчинам холопов. Те с оружием, больше с саблями, бердышами. Пищалей и самопалов мало, где-то десятка два.

– А сколько ратников на подворье?

– Точно не скажу, государь, примерно сотни полторы.

– Кто начальствует над ними?

– У каждого отряда числом человек в тридцать свой начальник, ну а над всеми Федор и Михаил Никитичи.

– Значит, Романовы решили, что я намереваюсь извести весь их род? Но разве полторы сотни холопов, большинство из которых и военного опыта не имеют, защитят их?

– Александр Никитич говорил, что если укрепиться на подворье, царь не решится на сражение.

Годунов ухмыльнулся.

– Верно говорил твой господин.

Ни с того ни с сего напасть на подворье любого боярина невозможно. Это вызовет гнев сперва москвичей, а следом и всего русского народа.

– Так же и Александр Никитич говорил.

– Из твоих слов выходит, что Романовы укрепляются для защиты, а не для нападения.

– О каком нападении может идти речь, государь? Федор Никитич очень умный человек, он прекрасно понимает, что это смерти подобно, себе дороже выйдет.

– Не все ты знаешь, казначей.