Суккуб

Откуда это странное наваждение? Что это? Сон? Явь? Все поплыло у Самуэля перед глазами, и ему пришлось ухватиться за спинку стула, чтобы не упасть. Незнакомка не пошевелилась. Самуэль с усилием поднял глаза и посмотрел на ночную гостью. Она казалась созданной игрой теней, ее образ едва выступал из мрака, очерченный лишь неуловимыми свечными бликами, ни единого признака движения, ни шороха, однако он ощущал какой-то внутренний гул, рокот, нарастающий с каждым мгновением, беззвучно оглушающий пронзительный рокот.

Что-то надвигалось на него, огромное, страшное, подавляющее. Ему захотелось убежать отсюда прочь, вон из квартиры, в ночь, в дождь, бежать, пока не оставят силы, бежать, а потом упасть, обхватив голову руками, скомкаться, забиться в самую незаметную дыру, в щель, закрыть глаза и только бормотать пересохшими губами: «Господи, спаси! Господи…»

Самуэль тряхнул головой, поставил зонт к стене и уселся на отставленный стул. Гул в голове начал постепенно стихать, но по телу иногда еще пробегал нервный озноб.

– Доброй вам ночи, леди, кто бы вы ни были! – голос Самуэля слегка дрожал, но пережитое волнение уже отпускало его, сменяясь свойственным ему прагматизмом. Он протянул руку к бокалу, взял его и пригубил. Вино оказалось пряным, тягучим, но восхитительным. Самуэль осушил бокал полностью, поставил его на стол. Мягкое тепло побежало вверх по его позвоночнику, шее и растеклось по затылку. Сразу же вернулась сонливость пополам с легкой одурманенностью.

Что-то изменилось. Самуэль насторожился, но тут же понял – это духи. Сладкий, тяжелый мускусный запах, обволакивающий, завораживающий, со странным, едва уловимым оттенком, резким, скорее даже неприятным. Странно, что он не почувствовал его раньше.

– У вас прекрасный вкус, благодарю! Вино отменное, в моих запасах такого не было. А вы экстравагантны! Не боитесь заходить в гости к одинокому мужчине в такое время? Наверное, я оставил открытой дверь, не правда ли?

Самуэлю показалось, что он разглядел, как в полумраке блеснули глаза незнакомки, а губ ее коснулась легкая улыбка.

Он попытался угадать черты ее лица, но казалось, что оно меняется каждое мгновение.

«По моему, она мулатка… Да, определенно, что-то азиатское в ней есть! Чуть припухлые губы, нос с небольшой горбинкой, а глаза! Словно две пропасти. Темные, как угольные шахты, как черные дыры среди мириадов вселенских звезд.