68 минут

Барыня настроила её против всех, что все вокруг хотят ей самой только плохого и никому нельзя доверять, так что мне было трудно расположить её к себе, но, в конце концов, это удалось. Теперь она делится со мной всем, что происходит в доме Алёны, и если, Семён Александрович, она сказала, что Барыня была мертва, значит, так оно и было. Доктор так и эдак кружил вокруг неё, пытаясь хоть как-то привести в чувства, да всё бес толку, – губы Светланы дрожали от незаслуженной обиды, глаза наполнились слезами, и она готова была уйти, но Топор остановил её, взяв за руку.

– Ну, какой я тебе Семён Александрович. Извини, нервы ни к чёрту в последние дни, вот и срываюсь, на ком попало.

– Я ни кто попало Семён. Александрович, – достав из кармана пиджака редкую по нынешним временам никотиновую сигарету, девушка закурила и, пытаясь, успокоится, сделала глубокую затяжку. – А потом привезли девчонку, ту немую с заимки, кровь которой имеет чудодейственное свойство.

– Так уж и чудодейственное?

– Ты сам видел Алёну живой.

Ещё не знаю, как они это сделали, но девчонка смогла вырвать Алёну из лап смерти.

– Всё как-то…, – замялся Топор, подбирая слово. – Как в кино. Как в Библии, где святые исцеляют грешных словом божьим. В жизни такого не бывает – если человек умер, то уже навсегда.

– Ну, значит, Наташка обманула меня, хотя она была в таком состоянии, в полном ауте, и чтобы сыграть так, нужно быть гениальной актрисой. Нет, Алёна точно была мертва.

– Ты поговори с ней ещё. Узнай про воскрешение, что это за девчонка, где её прячут и как она пользуется своим даром.

Если он вообще у неё есть, – Топорков притянул девушку к себе и, обняв за талию, сказал глядя ей в глаза: – Извини. Скоро всё это кончится.

– Когда Семён? Когда? Я так устала здесь, подстраиваться, подкладываться под нужных Алёне людей. По-моему она вообще никого не считает за человека, – прошептала девушка, обмякая в объятиях любовника и тот ответил, нежно гладя её по щеке тыльной стороной холёной ладони:

– Я думал сегодня.

Сегодня со смертью этой чёртовой кровавой барыни закончится моя прежняя жизнь на побегушках, на вечных вторых ролях и начнётся новая. Наша новая жизнь. Ведь, по сути, я просто пешка, а не глава клана. Ты знаешь, когда мы с Северянином ворвались сегодня в покои Алёны со шприцом яда в руке, и узрели её стоящей у кровати, и казалось видящей нас насквозь – знавшей, зачем мы пришли на самом деле – я вдруг испугался, что Вилен прикончит её прямо там на моих глазах.