Зелёный поросёнок

– Я великолепно откормленная?!

– Нет!

– А этот рваный бант из марли называется хорошей одеждой?!

Зал ответил оглушительным свистом и завыванием.

– А сейчас я со своей подругой покажу, как я заработала этот небольшой шрам на голове.

На сцену вышла очень толстая кошка, обмотанная разноцветным тряпьём, которое должно было изображать богатое платье хозяйки.

В одной лапе «хозяйка» держала блюдце, а другой схватила Клаву за шиворот и противным голосом завопила:

– Сколько раз говорить, чтоб ты не таскала ко мне в квартиру своих паршивых котят?! Каждый год их выкидываю, а ты опять тащишь и тащишь!

– Мяу, – жалобно мяукнула Клава.

– На тебе «мяу»! – рассердилась «хозяйка» и дала Клаве лёгкий подзатыльник.

Клава закувыркалась по сцене, старательно изображая, какой это был крепкий удар.

Публика гневно загавкала и зафыркала. Псу пришлось долго стучать своей деревянной ногой по сцене, чтобы всех успокоить.

– Отвечай по-человечески, – продолжала толстая «хозяйка», – будешь ещё таскать котят?

– Мяу, – ещё жалостнее мяукнула Клава.

– Опять «мяу»?! Вот тебе, паршивка! – И «хозяйка» понарошку тюкнула Клаву блюдцем по лбу.

Зрители оцепенели от ужаса. Клава медленно поднесла лапу ко лбу, замогильным голосом сказала: «Ах!» – и рухнула на пол…

Что тут началось!

Зрители, забыв, что они в театре, перепрыгивая друг через друга, захлёбываясь яростным лаем и мяуканьем, бросились со своих мест на несчастную «хозяйку» и принялись с остервенением драть её.

Моментально образовалась огромная дерущаяся куча, в которой совершенно невозможно было понять, кого бьют. Во все стороны летели клочья шерсти, рваные тряпки и клубы пыли.

– А театрик-то что надо! – возбуждённо орал Валерка. – Ты посмотри, что делается, Пашка! – толкал он поросёнка в мешке. – Что делается-то! А всё от глупости и доверчивости. Вот мы теперь выступим и по-умному их надурим…

Без драк! Надеюсь…

– Разорвали!!! – раздался вдруг леденящий душу вопль.

Мгновенно куча распалась, и только в середине осталась сидеть потрёпанная кошка Клава с разорванной в клочья газетой.

– Нехорошо вышло, – потирая прокушенное ухо, бурчал пёс на деревянной ноге. – И так каждый раз! Театр называется! Ведь все знаете, что хозяева не всамделишные, а всё равно бросаетесь на артистов.