Матильда

Моряки провозились до вечера, а когда солнце упало за горизонт, Военный вождь, ощущая в душе причастность к гибели своих воинов, просто поджёг неохотно горевшую свежесрубленную древесину. Понимая его, Грант взял слово:

– Наши братья мертвы. Кажется, что они поспешили на пиры Каргарона, но это лишь потому, что мы задержались здесь. По крайней мере, я. Меня давно ждут за праздничным столом накрытым вином и яствами и Сигурд, великий вождь нашего клана, и Мортон, и остальные герои, родившиеся позже меня и кого уже слишком давно Фригия забрала с собой.

Я пока не спешу к ним, не потому что боюсь умереть, а лишь из-за того, что острова наши уходят под воду, но в мире есть много другой земли, которую мы, силою духа и меча завоюем нашим детям! Летите братья, вы ушли достойно, не посрамив своих красных бород, и язычники-людоеды навсегда запомнят эту славную битву! Мы рождены для сражений, у нас нет друзей кроме других Краснобородых, а есть лишь союзники в войнах и побеждённые нами враги. И в нашей религии только три слова: Славьте! Богов! Войны!

Пока одни воины, встав полукругом, прощались с побратимами, другие следили за рекой, боясь нападения.

Миголь со Спарберианом, наследным принцем Фрайгарии, (что в переводе с местного языка означало Королевство Леса), получившим имя от имени покойного отца, тоже были здесь, став сопричастными к судьбам людей отдавших за них жизнь. Девушка и мальчик стояли, взявшись за руки, словно боясь разжать их и потеряться уже навсегда. Совсем недавно они не подозревали о существовании друг друга и вдруг стали единственными людьми на земле, заботящимися друг о друге, ведь весь остальной мир был против них. Эти места таили в себе опасность, и островитяне, воздав должное павшим, продолжили путь. Когда одни спали, другие гребли, уходя всё дальше от острова обглоданного ветром черепа, туда, где их ждали новые битвы и новые испытания.

***

Чем ближе становились земли Фрайгарии, тем заметнее менялся пейзаж, и на смену ландшафту полупустыни медленно и словно неохотно шла лесостепь.

Всё чаще на горизонте появлялись дубовые рощи, где у корней вековых деревьев в поисках прошлогодних желудей рылись дикие свиньи. Сосновый бор своей величественной вечнозелёной кроной нависал над песчаным обрывом правого берега, а ровное полотно левого теперь частенько рассекали заросшие лесом овраги.

Фрайгария встала на путь объединения окрестных земель в одно королевство, но покойный Владыка не рассчитал своих сил.