Будет больно, приятель!

Она, как и все в Беларуси, принадлежала Управлению делами президента. Хотя Батька там ни разу не был, существовал президентский домик, в который селили только важных гостей. Смирнов разочек туда заглянул из интереса. Было богато, но мрачновато: огромный бильярд, резные тяжелые кресла, невероятное количество чучел. В большом гостевом доме было намного веселее, там всегда была куча народа.

На стоянке базы уже скопилось машин десять. Охота на волка была общим делом, и любой считал своим долгом принять в ней участие.

Даниил припарковался и вышел к охотникам. Некоторых он знал, но большинство – нет, поэтому улыбался всем и радушно здоровался.

– Быстро ты! А мы еще народ ждем. Человек десять еще надо, чтобы линию стрелков выстроить. Большой загон получился, – пояснил ему подошедший Василий.

– А смогут? Будний день ведь.

– Тут такое дело, все поймут. И начальство, и семьи. Ведь один волк в год тонну мяса съедает. Вот мы обложили пятерых сегодня, считай тридцать-сорок оленей спасем.

– Ну не спасете, а сами добудете, – улыбнулся Даниил.

 – Чего мне дадите?

– Мою двустволку бери. Я с карабином встану. И пойдем тебе одежу подберем.

Смирнов немного удивился готовности Василия дать ему свое ружье. Белорусы были на редкость законопослушными гражданами. В отличии от россиян, они поголовно чтили и блюли все законы. То ли близость к Европе, то ли страх перед Батькой, но российского нигилизма у них не было. Раз в несколько лет кого-то из белорусских знакомых Даниила сажали.

То директора базы – за недостачу провизии, то егеря – за браконьерство. То ли Вася обрусел, то ли особым доверием хотел поддержать друга, но Даниилу без лишних страхов выдали старую вертикалку и горсть картечных патронов.

Распорядитель охоты сообщил всем правила: «Зверя пропускать, стреляем только волка. Напоминаю, стреляем только по видимой цели. Карабинеры в сторону, остальные тянут спички». Все охотники с гладкими стволами бросили жребий. Половина пошла в загон, Даниилу выпало стоять на номере.

Через полчаса он уже был на дороге. Номер ему попался удачный: поперек пути шла ложбинка с редким кустарником; вокруг был молодой сосняк, но довольно редкий, так что обзору не мешал. А главное, в глубине ложбинки, примерно в двадцати шагах от номера, шла натоптанная тропа. По всему выглядела кабаньей, так как вдоль нее кое-где была разрыта земля. Пойдет ли волк кабаньей тропой, Смирнов не знал, но наличие ее говорило о проходимости участка.