Красные туманы Полесья

Тот указал на полицейских и спросил:

– Это они работают с тобой?

– Так точно.

– Возьмите еще пару человек, блокируйте дом, где скрываются евреи. Я отдам команду старосте, подойду, только дом обозначьте.

– Да чего обозначать-то? Тут одна улица, отсюда влево, предпоследнее подворье справа.

– Выполняйте!

Полицаи направились к дому бывшего управляющего отделением колхоза «Заветы Ильича». Староста преданно смотрел в глаза офицеру СС.

– У вас в деревне есть большой сарай? – спросил Бонке.

– Недавно построили вместо старого овина.

– Туда все жители поместятся?

В глазах старосты вспыхнул испуг.

– А что вы хотите делать?

– Косарев? Так?

– Так точно!

– С каких это пор, Косарев, ты решил, что можешь задавать вопросы офицеру СС?

– Извините, но…

– Итак, я спросил, в новый сарай все жители деревни поместятся?

– Да, тесновато будет, но поместятся.

– Крепкие стены у сарая?

– Так точно, березовые.

– Крыша?

– Соломенная.

– Ворота?

– Дубовые.

– Где этот сарай?

– А вот на околице, где ферма.

– Гут. Помогай собирать людей, и чтобы все были здесь. А то, о чем ты подумал, выбрось из головы. В наказание за сокрытие евреев люди посидят сутки без воды и еды. Потом выпустишь их. Ключи же у тебя?

– Так точно! – Староста облегченно выдохнул.

Он поверил гауптштурмфюреру СС.

Бонке прошел к дому Тимофеева. Двор оказался довольно большим, ухоженным. Не сказать, что здесь проживает одинокий пожилой человек.

Через сени гауптштурмфюрер зашел в большую комнату, половину которой занимала русская печь.

Евреи сбились в угол, сидели на корточках, обняв друг друга. В их глазах застыл животный ужас.

Гауптштурмфюрер указал на Тимофеева и спросил:

– Что с ним?

Калач потер кулак.

– За кочергу схватился, когда зашли. Пришлось бить.

– Подними его.

Калач без особых усилий поставил на ноги бывшего управляющего отделением колхоза.

– Кузьма Тимофеев? – спросил Бонке.

– Он самый.

– Изволь, Кузьма, отвечать на мои вопросы. Где твои сыновья?

Тимофеев попытался усмехнуться, но боль скривила его лицо.

– Где, спрашиваешь? Один в Красной армии служит, политрук стрелковой роты, бьет фашистскую нечисть у города Ленина, другой в партизанах. Тоже воюет с вами.

– Ты этим гордишься?

– Да, я горжусь своими сыновьями, правильно их воспитал. – Он кивнул на Калача и полицаев.