Умножающий печаль

Берегите его, лелейте и ласкайте…

Те молча, дисциплинированно, серьезно кивнули.

– Подожди, – вмешался я. – Я получил телеграмму от замминистра, от Степанова…

– Знаю, все знаю, – перебил Фомин. – Оне, в смысле их превосходительство Анатолий Иваныч, мне и велели тебя встретить и перепоручить этим бойцам…

– Куда? Зачем? – обескураженно спросил я. – Ничего не понимаю!

– Слава богу! С возвращеньицем! Мы здесь так и живем всю дорогу – ничего не понимаем…

На парадной площадке у входа в аэропорт бушевала нормальная вокзальная суета.

Хотя, конечно, здесь ощущался завышенный, антуражно-приподнятый уровень жизни: дорогие иномарки, лимузины с синими «рогами» моргалок и правительственными номерами, импозантный багаж, нарядные дамы, многие с породистыми собаками, разнообразные оглоеды с сотовыми телефонами, цветы у встречающих.

Здоровенный гаишник лениво разгонял подъезжающий транспорт с площадки перед большими стеклянными дверями, оцепленной для милицейского конвоя.

Я попрощался с мрачным Котовым, поручкался напоследок с его коллегами-разыскниками, моими парижскими спутниками и подошел к Смаглию:

– Ну что, Василий Никифорович? Хочу пожелать тебе здоровья, остальное – за судом и следствием…

– И тебе, земляк, не хворать! А вообще зря ты меня заловил, командир. Лучше мы бы с тобой в Париже сейчас гулеванили!

– Что поделаешь! Живем по понятиям – ты бежишь, я догоняю…

– Все по-честному! – согласился Смаглий.

 – Я тебе только один секрет открою: мы тут все по кругу бежим. И ты тоже. Неизвестно, кто кого догоняет…

– Так думаешь?

– Знаю! Как запыхаешься чуток – оглянись. У тебя уже на хвосте сидят.

– Обязательно оглянусь, – заверил я. – А за телефончик – спасибо…

Подошел ухмыляющийся Фомин, похлопал меня по спине:

– Все, все, все! В таких случаях в крематории говорят: пора-пора, прощайтесь, господа…

– Бывай, – засмеялся Смаглий и нырнул в «Волгу».

Фомин открыл передо мной дверцу джипа «чероки»:

– Давай поехали. Отправляю тебя – и мчим в Лефортово.

Один из «шкафов», которым меня перепоручили, покачал головой и коленом проворно застопорил переднюю дверцу:

– Простите, попрошу вас на заднее сиденье…

Второй «шкаф» уселся за руль. Я удивленно посмотрел на Фомина, а тот развел руками:

– Ничего не попишешь, Серега, это правила перевозки особо ценного контингента.