День совка. Детектив поневоле

– Научите меня колдовать. Мне в чёрной магии нужно теперь хоть немного разбираться.

– Парень ты вроде бы не плохой, не дурак как многие. Может тебя усыновить?

– Не стоит, – я отмахнулся рукой, – У меня есть родители.

А сам задумался не вольно на эту тему. Так есть у меня родители или нет, и я сирота из детского дома? Память моя в ответ промолчала.

– Тогда прыгай ко мне в кровать, пошалим.

– Не могу, я на работе.

– На работе, – передразнила старушка, – А может ты хочешь «дурью» закинуться, у моего олуха есть.

Забористая штука, ядрёная. Всё летит к чертям, а тебе на это наплевать. Хочешь попробовать?

– Мама! – послышался голос Широкополова поднимающегося по лестнице, – Какого чёрта опять происходит?

– Вот чёрт, – выругалась старушка, втягиваясь под одеяло с головой, – Принесла же не лёгкая.

Хозяин дома открыл дверь и вошёл в комнату. Первым делом он обратился ко мне:

– Вы уж извините ради Бога, Виктор Дмитриевич, чудит иногда моя старушка. А так она безобидная. Не сильно она вам докучала?

– Никаких проблем.

Милейший человек, и мы задушевно поговорили ни о чём.

– Вставай уже и пойдём, – обратился Широкополов к матери, – Я знаю, что ты здесь.

– Налейте бокалы, – запела в полный голос старушка, вылезая из-под одеяла, – Корнет Оболенский. И девочек наших, ведут в кабинет.

Встав в полный рост, метра полтора с «кепкой», она приняла позу светской дамы на променаже. Затем она томным взглядом одарила меня с головы до ног. На ней оказалось бальное платье, розового цвета.

На ногах чулки и туфли на среднем каблуке. В руке старушка держала мундштук с не прикуренной папиросой, и держала она его подобающим образом. После чего она подошла к сыну и, сделав вид, что затянулась, выпустила мнимый дым в его сторону. Завершив своё выступление, она быстрым шагом вышла из комнаты прочь.

Её сынок был ростом под метр девяносто и весил не менее ста килограмм, боров, да и только рядом с ней. Может она и не соврала когда говорила о том, что взяла его в детском доме.

Общего между ними не было, пожалуй, ничего, ни лицом, ни внешностью, ни тем более телосложением.

– Замечательно, – не без доли сарказма похвалил её Широкополов, – Извините ещё раз.

После этого хозяин дома вышел из комнаты и тихонько притворил за собой дверь. Наконец-то повисла тишина, и я получил возможность продолжить свою работу. Бабушка конечно – огонь, но что-то мне подсказывало о том, что несомненная доля правды в её словах есть.