Павел Гард и амулет тьмы

– Ну, ты заговорила, как декан на лекции! – подметил Пашка и улыбнулся.

После этого он играючи превратил спелое яблоко в головку репчатого лука, нарезав его ладонью как ножом на колечки. Рядом сидящие с ним гости, вытаращили свои глаза от удивления, ожидая того, что же будет дальше.

– Ну ладно, ладно, расскажу тебе все, что знаю об этом! – сдалась Рита, собираясь с мыслями, – Всё равно же ты не отстанешь, пока своего не добьешься! Я сама такая же настырная. Если чего вобью себе в голову, так, хоть тресни.

Ритуал воскрешения, вернее перехода в категорию избранных, имеет большое значение для мага, как и тот факт, кто именно его провёл.

– И точно также не маловажен факт того, с помощью чего провели ритуал воскрешения! – ехидно продолжил Пашка, колдуя над пирогом с завитушками.

Скипа свежего, чёрного хлеба получилась на славу – мягкая, ароматная, с хрустящей корочкой.

– Дело не только в этом. Важно кем ты родился и какой путь тебе предстоит пройти, – Рита, как-то загадочно посмотрела на Пашку, протягивая ему вилку с насаженным куском запеченной птицы, – А всё остальное, дело случая и используемых амулетов.

– Спасибо Маргарита! – поблагодарил Пашка, приняв угощение, – Опять читаешь мои мысли?

– Извини, – всё также задумчиво произнесла Рита, глядя толи на Пашкины руки, толи куда-то сквозь них в пустоту, – Привычка!

Её ресницы дрогнули, губы поджались. Вокруг грохотала музыка, и мелькали лучи цветных прожекторов. Полуобнаженную девушку танцовщицу обвивали мужские руки, плавно скользя по изгибающемуся и податливому телу.

Пашка, крупно откусывая от бутерброда с мясом и репчатым луком, запивал парным молоком из золотой чаши, украшенной разноцветными изумрудами и рубинами, которые сверкали в такт дискотечной музыки.

Огоньки расплылись, превращаясь в цветные пятна. Веки Риты на мгновение стали тяжёлыми, голова сладостно закружилась. Разгорячённые губы разжались, впуская чье-то горячее дыхание. Оно проникало в неё, неудержимо ласковыми и бескомпромиссными волнами страстного желания.

Истомой, растекаясь по всему телу и проникая в каждую клеточку её существования. Её зажатое тело становилось всё более податливым в умелых руках не известного скульптора, что придавало этому моменту особенную возбуждающую желание страсть.

Его губы нежно прикасаясь к шее и разжигая жар искушения, опускались всё ниже, вслед за безумно ласковыми руками, так искусно повторяющими все мельчайшие изгибы её тела.