Ход черной королевы

Ломова боялись в колонии за крутой вздорный характер, особенно когда играли с ним в карты.

– А что, он хорошо играл? – спросил Женя.

– Я с ним не играл, – заулыбался Агапов, – но знаю, что он к тому же еще и карточный шулер.

Майор достал из сейфа папку и вынул несколько листов бумаги.

– Прочитайте, здесь краткая характеристика на Ломова, – сказал Агапов, – и если нужно, то возьмите ее себе.

Он взял трубку телефона и попросил привести заключенного Косорылова.

– Пройдите, Евгений Сергеевич, в переговорную комнату, она находится напротив моего кабинета, – сказал майор, – а потом снова зайдите ко мне.

Пока Кудрин ждал заключенного, он прочитал характеристику на Ломова, и в его голове начали складываться пазлы и по убийству Трошина, и по убийству Харитонова, и по краже из квартиры артистки Громовой. Он не мог поверить себе, что все это сложилось в одночасье и неожиданно в этой душной маленькой переговорной комнате, как будто кто-то написал в его голове, как все было на самом деле.

Размышления Кудрина прервались, когда охранник ввел в комнату худощавого человека в черной робе, с перевязанной головой. Он был среднего роста, с сутулыми плечами и головой, как-то выдвинутой вперед о по-змеиному раскачивающейся из стороны в сторону.

– Проходите и присаживайтесь, – сказал Кудрин, жестом указывая на прикрепленную к полу табуретку, – я работник московского уголовного розыска Кудрин Евгений Сергеевич и хотел бы задать вам несколько вопросов.

Конвоир вышел в коридор и сказал, что будет рядом за дверью комнаты.

– Что за вопросы? – отрешенно спросил Косорылов.

Кудрин достал из своей папки несколько фотографий с места происшествия, на которых четко в разных ракурсах было видно тело убитого Трошина.

– Узнаете? Это тело Ивана Трошина, убитого несколько дней назад в своей квартире, он был мужем вашей покойной сестры.

Косорылов посмотрел на фотографии и не моргнув глазом положил их на стол, но Женя заметил, как дернулась его левая щека, а на лбу выступил пот.

– Я здесь ни при чем, – уставшим подавленным голосом сказал осужденный, – пока я сижу на зоне, все, что творится на воле, мне до лампочки.

– А может, вы мне расскажете, о чем говорили с Ломовым, когда он еще был в колонии? – допытывался Кудрин.

Косорылов уставился в пол и замолчал.