Отступники Старого мира

– А люди? – между тем завёл старую песню Шиму.

– Я же тебе сказал… – начал Катан, но Шиму его перебил:

– Тут одним увеличением смен уже не обойдёшься! Для прокладки трубы мне придётся оторвать от добычи половину персонала, если не больше.

Катан посмотрел главному инженеру в глаза. Было ощущение, будто между ними происходит безмолвный поединок.

– Хорошо, – Катан поднял руки, сдаваясь, – я свяжусь с «Январём» и опишу им нашу ситуацию. Но ничего не обещаю.

Шиму хотел уйти, но начальник станции его остановил:

– Погоди, отдай свою куртку Ашвару.

– А я в чём буду ходить? – недовольно спросил Шиму.

– Он же всё поперемажет, – ответил Катан. – Давай, не жмись! Найдём тебе что-нибудь.

Шиму снял куртку, повесил на стул и вышел. Катан обратился ко мне:

– Ты тоже иди, собирайся. Шиму передаст тебе бланк, Маги подготовит вездеход. Выезжай как можно скорее. Свою куртку здесь оставь.

– А отчёт? – спросил я.

– Да хрен с ним, сам твои цифры перепишу.

Я чуть не ушёл, но вернулся к своей куртке.

Вытащил из кармана фигурку лани и переложил её в одежду Шиму. Мы вышли из кабинета. Катан направился в телефонную, а я зашёл к себе, чтобы переодеться и взять немного денег. Здесь была какая-то совсем другая атмосфера. Тихая одинокая комната, странно уютная в этой своей тесноте, контрастировала с коридором, постоянно оглашавшимся топотом тяжёлых сапог и разговорами рабочих. Я присел на кровать и обратил внимание, что мой свитер даже спереди оказался в пятнах. Почему-то их вид вызывал у меня чувство усталости. Конечно, я успел здорово переволноваться, но эта усталость была о чём-то другом. И она была настолько тяжёлой, что мне хотелось занять себя хоть чем-нибудь, только бы сбежать от неё.

Я снял свитер и майку, подошёл к раковине и принялся смывать со своей шеи и правой щеки чёрные пятна. Но вода и мыло не слишком помогали. Я достал из шкафчика щётку, которой раньше чистил раковину, и начал тереть кожу, пока не почувствовал боль. Снова умывшись, я поднял голову и посмотрел в зеркало.

Небольшой след остался.

А потом я увидел своё до сих пор напуганное лицо. Как-то на автомате я изменил выражение лица: из зеркала на меня снова смотрел бойкий парень. Только вот рот предательски кривился. Мне вдруг захотелось ударить по этой фальшивой роже. Пошло оно всё на хер! День за днём я пытаюсь верить, что всё хорошо, но дела идут только хуже!

Я резко отвернулся от зеркала, но в этот раз мне не удалось перебить свои мысли. Да и сил уже не было.