Отступники Старого мира

Менаги отвёл меня в свой кабинет, гораздо более просторный, чем любая комната на «Заре». Здесь почти не было мебели, не считая стола, нескольких стульев и шкафа. В углу стоял пустой флагшток.

Мне хотелось узнать, о чём он спорил с тем парнем в коридоре и о деталях экспедиций, но интересоваться было неуместно. Да и в присутствии ещё одной легенды Антарты я ощущал такую робость, что старался не производить лишнего шума. Странно было видеть его за столом, а не на станции, среди рабочих, которых он призывал бороться за нормальные условия труда и социальные гарантии.

Во всяком случае, таким – красноречивым, окружённым толпой соратников, – он мне представлялся по рассказам других.

Менаги принял у меня запрос на взрывчатку и сказал:

– В будущем этим будет заниматься господин Самма?нч.

– Кто? – спросил я.

– Господин Самманч, – повторил Менаги, – уполномоченный по безопасности в колониях. Вы могли его видеть в коридоре. Я составлю распоряжение для склада, но в следующий раз обращайтесь к нему.

Менаги начал строчить на бумаге. Похоже, он обратил внимание на моё имя в запросе, потому что произнёс, не поднимая головы:

– Лакчи Шел-Тулия не ваш родственник?

– Да, – ответил я, взволнованный его интересом к моей персоне, – он мой отец.

Менаги мельком посмотрел на меня. В его глазах читалось лёгкое удивление. Затем он произнёс с восхищением, продолжая заполнять бланк:

– Человек чести…

– Да, о нём многие так отзываются, – с некоторой неуверенностью ответил я.

На момент воцарилось молчание, в котором я чувствовал себя несколько неуютно и поэтому спросил:

– Вы знакомы с ним?

– К сожалению, нет.

Но! Разумеется, весьма наслышан. Настоящий хранитель традиций.

– Это верно… – мне хотелось ёрзать на стуле, но я боялся пошевелиться в присутствии Менаги.

Он закончил с бланком и посмотрел на меня. Его лицо выражало благодушие, но в глазах было что-то пронизывающее. Словно он был способен прочитать меня как книгу.

– Когда началась революция, – сказал Менаги, – многие люди из благородных семей предпочли покинуть Антарту.

Но не вы, Ашвар… Почему?

Контраст между его мягким тоном и бесстрастными глазами вызывал у меня растерянность. Да и вопрос был внезапным. Я не сразу нашёлся, что ответить. Я никогда всерьёз не задумывался о возможности вернуться домой, хотя где-то на краю сознания она всегда маячила. Впрочем, мысли о родителях в этот момент будили другие воспоминания о Лакчами, которые вернули мне уверенность.