Заметки о неспортивном поведении. И не только о спорте

«И пытались постичь

Мы, не знавшие войн,

За воинственный клич

Пpинимавшие вой,

Тайну слова «пpиказ»,

Hазначенье гpаниц,

Смысл атаки и лязг

Боевых колесниц.»

В. Высоцкий

Ледовое побоище

Для пацанов моего поколения война – это игра. Были разные военные игры, и вот мое повествование о том, что осталось в моей памяти и не раз я пересказывал своим знакомым.

В начале шестидесятых мы, пацаны, да и взрослые тоже, были зачарованы польским фильмом «Крестоносцы». Естественно, во дворах сразу появились местные «крестоносцы».

И наш двор, а вернее ребят с нашего двора тоже впечатлил фильм с его историческо-героической фабулой.

Младшие все сваливали на меня. Мол, это я сказал о булавах и подначил их на применение оных в споре с благородными рыцарями-крестоносцами. Но я, честно, не помнил, кто подал эту идею. Меня бить или обижать было нельзя и это все знали. Но это совсем другая история. Так и осталось в разговорах ребят, что я промолвился о булавах, «булавы пользовались большим уважением у всадников – нет коня, но есть булава», твердил, мол я.

И вот, когда мы, детвора, вечером просто сидели на детской деревянной горке, Геша таинственным голосом позвал нас к своему сараю. Перед сараем мы все остановились и окружили какой-то накрытый предмет на снегу. Геша быстро сдернул мешковину и осветил его фонариком. Первые ряды попятились назад. Кто находился за спинами и не смог рассмотреть, тоже испугались реакции пацанов, перед которыми озарился шлем крестоносца. Если бы мы увидели голову профессора Доуэля, наш испуг был бы меньше.

Минут пять мы приходили в себя. Геша знал, чем нас удивить. Мы всю неделю только и говорили, и грезили о крестоносцах. И вот тут, как бандерлоги, пацаны прилипли взглядами к шлему и стали протягивать свои ручонки, чтобы понять или ощутить его власть и непобедимость. Но тут же получили по рукам длинной рейкой.

Гешка купил в магазине, прозванном «Керосинка», небольшое оцинкованное ведро, проделал в нем дырки и из картона, обклеенного золотинкой, прикрепил рога.

Ко дну ведра прикрутил два никелиро-ванных шара, наверное скрутил от старой кровати и нанес на ведро черной краской устрашающий орнамент. Создание такого шедевра предвещало великое дворовое побоище!

И на следующий вечер на сходке решили назначить великое наступление крестоносцев на крепость неповиновинных на воскресенье.

Генка жил в моем доме, или я в его, кто сейчас нас рассудит. Он уже учился в ремесленном училище в Ленинграде.