Милицейский спецназ

– Кузьмич, ты что, не понимаешь, насколько серьезна обстановка?

– Отчего ж? Все я понимаю. Только, товарищ подполковник, не будет по-ихнему! Понятно? Не будет!

Долматов повысил голос:

– Ты с кем, старший лейтенант, разговариваешь? Тоже мне, герой-одиночка нашелся! Против кого выступаешь? Тебя же в порошок сотрут! Ты же против системы прешь!

Кузьмичев поморщился:

– А чего это вы разволновались, Павел Егорович? Ничего мне эти хозяева жизни не сделают. Отдавайте команду на проведение служебного расследования.

– А я тебе прямо сейчас скажу, что выйдет. В лучшем случае отправят тебя на пенсию без малейшей перспективы в дальнейшем где-либо в районе найти работу. Вот что из всего этого выйдет!

– Посмотрим.

– Ну ты точно с пулей голова!

– Я это уже о себе слышал.

– Ты не оставляешь мне выбора.

– У вас его изначально не было. Фомин не предоставил выбора! Он просто отдал приказ своим вассалам сожрать меня! И все.

Долматов положил заключение экспертизы в папку, проговорив:

– Есть выход из создавшегося положения!

– И какой?

– Иди к Фомину и покайся! Отдай права сына, выслушай гневную речь, повинись. И дело закроем. Я, в свою очередь, тоже слово замолвлю.

– Вот как? Интересно, когда же я дал повод считать себя лизоблюдом Фомина? С каких пор вы изменили мнение обо мне?

– Ничего я не менял!

Кузьмичев встал:

– Так какого хрена предлагаете мне, афганцу, разведчику, кавалеру боевых орденов, каяться перед каким-то местным самодуром? И в чем каяться? В том, что я поступил по закону? По совести? В этом не каются! Короче, подполковник, вижу, и вы работаете на Фомина.

Долматов отвернулся к окну.

В наступившей тишине голос замполита прозвучал непривычно громко:

– Разрешите, Павел Егорович?

И не дожидаясь ответа, майор Григоренко вошел в кабинет, воскликнув:

– О! И сам господин Кузьмичев здесь? Это хорошо!

Он повернулся к начальнику РОВД.

– Мне звонил районный прокурор. Сказал, будто предписание в отношении нашего доблестного Кузьмича отправил. Могу я с ним ознакомиться? А то как-то неудобно получается! Семен Львович меня спрашивает о каком-то служебном расследовании, а я и ответить ничего не могу!

Долматов молча раскрыл папку, бросил на стол предписание прокурора.