Фабрика поломанных игрушек

Зарезать меня хочешь?!

– Успеем, Виктор И-ва-но… – точно кролик, выходя из оцепенения, убаюкивающе выдавил из себя Вениамин. Машинально поднял левую руку к лицу, но стрелок на командирских часах не рассмотрел – циферблат дрожал. Неосознанно потирая правую ладонь об угол стола, попытался улыбнуться, но, разглядев капли пота, стекающие по лицу шефа, редкие слипшиеся седые волосики на темечке, ощутил в теле пугающий озноб. Мгновенно захлопнул сейф, провернул в замке ключ и, забыв опечатать дверцу, быстро направился на выход, ускоряя шаг.

Точно получив импульс, передавшийся от начальника, стремглав проскользнул мимо него, в коридор. Бормоча на ходу, словно успокаивая себя:

– Там ещё таможня…

– Какая таможня? – расслышал Червонцев, вскинул руки, мысленно вопя. Под конец выругался, шлёпая губами и выходя из кабинета: – П-т-м-ть, сам заместитель министра везёт!!

Опустевший дверной проём позволил оперативникам вздохнуть и, успокоившись, сесть продолжить работу.

Грузно покачиваясь, начальник проследовал за Щербаковым на лестничную площадку.

Увидев, как тот нервно жмёт кнопку лифта, упёр кулаки в боки, вскинул косматые брови, сморщив лоб, в крайнем возмущении зашипел:

– Веня, ты ещё здесь, заср?… – не закончил – сдержался: – Бе-гом вниз, ма-ши-ну к подъезду! Попробуй сказать, что не заправлена…

– Полный ба-а-ак!.. – обрадованно крикнул Щербаков уже с пятого этажа – хоть так угодив начальству, опрометью бросившись вниз по лестнице, попутно недоумевая – как он умудрился забыть? Чувствовал, как ощущение вины замещается деловитостью, и был этому несказанно рад.

Восемь этажей дореволюционного дома под гулкое пристукивание каблуков по стёртым мраморным ступеням – не шутка! Но всё же быстрее, чем старая скрипучая кабина, неторопливо сползающая по ржавым вертикальным рельсам.

Дом на Лиговском давно ожидал капремонта – трещал по швам, внутри на стенах и потолке крошилась штукатурка, отваливалась лепка, обломки падали прямо на пол. Сотрудники за работой не замечали – давили мел, чиркали его подошвами, отчего старый коричневый линолеум с затёртым узором приобретал новые орнаменты в виде многочисленных пересекающихся белых штрихов разной толщины.

Уборщица вечно болела – ходили слухи, что кто-то из хозяйственного подразделения получает за неё деньги.

Дежурный сотрудник после суток к утреннему совещанию кое-как веником разметал мусор по углам, чтобы начальство не поскользнулось.

В прокуренных кабинетах отклеивались обои.