Долг (Приказы не обсуждаются)

А рецидивисты, беззлобно посмеивались над ними своими беззубыми ртами:

– Мы с вами одной крови. Только вы сами сюда пришли и постоянно здесь сидите, а нас волокут, но мы периодически выходим! Ха-ха.

Серёжа, качал седой головой, оглядывая беспорядок учинённый Бойдовым:

– Опять работы прибавилось. Только стульчак в туалете приладил и на тебе!

– Да я сделаю, – извинялся Бойдов, – только дай инструмент.

– Не положено тебе, – наигранно строго сказал Серёжа. И через некоторое время тихо грустно добавил, – ТЕПЕРЬ!

И внезапно он почувствовал, что последним словом откупорил сосуд, в котором хранилась незаметная тихая, щемящая нежность к этому парню.

А вместе с ней нерастраченные отцовские чувства, задавленные где-то в глубине его души грудой милицейских приказов, указаний, и протоколов.

Из года в год не осознавая того, очередным разочарованием в людях, загонял он всё светлое и доброе, что подарили ему детство и юность, в самые потаённые уголки свей души. Но верил, что когда-нибудь они всколыхнут его.

Взорвутся фонтаном переживаний, разбросав по сторонам бюрократическое словоблудие и пожизненное разочарование. Он обретёт новое качество в этой жизни. У него появится семья, будут расти дети. Он бросит эту проклятущую работу.

Но это «ТЕПЕРЬ» не стало салютом новой жизни, а всего лишь откупоренной пробкой, выпустившей старого доброго джина, который уже забыл все свои колдовские заклинания и, освободившись, никогда не сможет найти путь обратно, чтобы вернуть надежду в хрустальный сосуд души.

Он понял, что навсегда останется Серёжей, и резко отвернувшись, вышел из камеры. Захлопнув дверь, долго возился со щеколдой, изо всех сил заталкивая её ладонью. Словно нанося удары этой подлой несправедливости, разбудившей его чувства, и бесполезно расплескавшей их, в один момент оказавшихся никому ненужными. Упёршись головой в холодное железо закрытого смотрового окошка, тихо застонал. На глаза непроизвольно навернулись слёзы. Серёжа не дал им упасть, смахнув рукой с крепко зажатым ключом.

– Ох, малец, малец! Помоги тебе господи, – уже совсем неслышно прошептал он.

Бойдова он знал давно. С тех пор, как тот впервые появился в отделении. Он не был похож на остальных. В сотрудники подавались после армии, или сразу после института. Бойдов пришёл, когда ему было около тридцати. Многие удивлялись – зачем? Ну, до майора дослужится. Пенсию получит как все мужчины – в шестьдесят, а не в сорок как они.