Стать богатым!

Куда пожаловаться?

Слышал, что на родине твоего отца творится? Войска ввели, есть жертвы. В Вильнюсе не лучше. А милиция-то, где спрашивается? Водку пьет! Вот и до вас демократы доберутся, чем вы там занимаетесь в своих кабинетах… Шахтеры по всей стране бунтуют, а вам хоть кол на голове теши! Прозеваете власть, алкоголики…

Есть Виктор не хотел. В детской спали сыновья. Не дослушав привычные угрозы, вышел на кухню.

Он знал, что пока жена не встанет с кресла, наезд будет продолжаться. Она словно заряжалась энергией удобного сидения.

Затраты на поднятие грузного тела были высоки, и она на время замолкала.

Васин услышал шлепанье тапок жены. Она вошла за ним.

– А в доме кушать нечего! – с укором сказала она. – Хочешь посмотреть, что у нас в холодильнике?

Потянула на себя никелированную ручку белой металлической дверцы.

Васин знал, что внутри, как обычно, пусто: кусочек масла, банка варенья, переданная матерью, и рыбные консервы. Поэтому отвернулся к окну.

С первого этажа хорошо видно, как весело гуляет по проспекту молодежь.

Парни, пробегая, задевают девчонок, и те в отместку пытаются их шлепать ладонями по мягким местам.

И от этой чужой беззаботности непонимание домовитости жены только усиливалось. Странная бережливость. На днях выпросил в магазине для ветеранов дефицитный сыр. Тот лежал в холодильнике, пока не засох – ожидал какое-нибудь предстоящее торжество. Был выброшен. Позже по той же причине в мусор полетела упаковка осклизлых сосисок. И даже иностранные мандарины из набора были съедены, когда кожуру можно было проткнуть только острым ножом.

Продукты жена хранила для гостей, чтобы показать, что семья живет не хуже остальных. Но те приходили редко, и результат был налицо. Как научиться расходовать продукты правильно, Васин не понимал и в хозяйство жены лезть не хотел. Знал, что дети накормлены, и это успокаивало. По будням готовил завтрак себе и сыновьям. Но сейчас у них были каникулы.

Нина приносила еду из детского сада, где работала воспитателем.

Говорила, что дети оставляют. Виктор не мог есть эти маленькие кусочки мяса или котлетки, прилипшие к желтой пшенной каше, словно бугристые коричневые бородавки. Казалось, что еда источает запах младенцев: смеси парного молока, опрелости и мочи. Небольшая алюминиевая кастрюлька с инвентарным номером, коряво написанным красной краской, всегда стояла на нижней полке холодильника.

От ушей вниз по шее поползли неприятные мурашки. Поежился.