Стать богатым!

Подошел к маленькому столику, за которым сидел Синицын. – Все вспомнил?

– Написал, – угрюмо сообщил тот.

Васин взял исписанный с двух сторон листок и поднес к глазам.

– Явка с повинной, – начал читать вслух, – я, Синицын Дмитрий… в первый раз примерно год назад у кинотеатра…

Прочитав еще несколько строк, Васин удовлетворенно сложил листок пополам.

– Пошли теперь ко мне!

Продолжая дочитывать в кабинете, он периодически глядел поверх листка на Синицына.

– Ну да, – думал он, – в такого можно влюбиться! Просто красавчик, если бы с душой все было в порядке. Да разве туда так сразу заглянешь?

Рокки, по-птичьи вытянув шею, задумчиво смотрел в окно. Пытался уловить и затянуть в себя частичку яркого солнечного дня. Во всем его теле уже не чувствовалось былой удали и пижонства, сквозила обреченность и безысходность.

– Мне еще восемнадцати нет, – сказал он неожиданно.

– На этот счет есть колония для несовершеннолетних, – с усмешкой парировал Васин.

– Вы же обещали! – Рокки повернулся к столу. Веки его были красными. Глаза слезились. В них промелькнула ненависть. Снова отворачиваясь к окну, прошипел: – Не зря вас легавыми называют.

Васин пропустил оскорбление мимо ушей.

– Я свои обещания выполняю всегда, двигайся сюда!

Когда Синицын сел с противоположной стороны стола, Васин снова протянул ему листок и ручку.

– Я уже все написал! – спокойно сказал Рокки. – Больше ничего не было.

– Пиши, – твердо сказал Васин. – Я, Синицын Дмитрий… обязуюсь сообщать обо всех преступлениях и правонарушениях, которые станут мне известны, и лицах их совершивших, добровольно сотрудничать…

– Это что, стучать, что ли? – ощетинился Рокки, – я своих никогда закладывать не буду!

– Каких – своих? Которые детей грабят, как это ты делал? Или квартиры пенсионеров обворовывают? А может, свои – это те, кто женщин насилует? Там тебя девушка ждет внизу, если ее кто в подворотне подкараулит…

– Сам с таким разберусь! – прервал Рокки.

– За нее – да, а за других кто заступится? Вон какие булки накачал. Для чего они тебе, если слабых защищать не желаешь?

– Ладно, я все понял, – сказал Рокки. Снова взял ручку.