Удача Бурхарда Грэма

Отец был серьёзно болен, не мог помочь ни франком, ни делом, но, надо отдать должное, сохранил печатный станок, перевезя по частям в дом. Пришлось ломать стены, приглашать специалистов, чтобы собрали агрегат, на котором сплющенное войной мышление призналось в бессилии. Дальше пошла суета вступления в наследство, открытие типографии, поступление в университет, учёба. В общем, привезенных из Америки денег едва хватило начать новую жизнь. Мой друг, познакомившись с настроением парижан, высказал мнение, что дух Америки добрался и сюда.

Недалёк тот день, когда и нашу корону выкинут из страны. Крутясь, как белка в колесе телеги, я не прислушивался. Телега еле двигалась, слишком тяжёлый груз вычеркнул из расписания сначала весёлые застолья, затем слабый пол. Мы попрощались, когда сошёл снег, и больше не виделись. В девяносто третьем получил от него письмо. Оно-то и толкнуло в путешествие, которое ждут бумага, перо и чернила.

Это будет безумная повесть! Вывел пару фраз – волосы тотчас пошли чёрными кудрями, пелена спала с глаз, на дешёвой газете под рукой выскочили буквы, сложились в слово «повесть».

Хороший знак. На этом слове нужно делать ударение всем, кому попадётся рукопись. Не стану тратиться на убеждения в существовании персонажей, просто хочу, чтобы на мгновение у них появился шанс родиться в чьём-то воображении. Только воображение может перенести за пределы мозга, где начинает возвращаться память, потерянная в тысячелетиях и упакованная в один миг, приравненный к бесконечности. Это может показаться бредом, если бы у человечества не было свидетельств, как некая материя прибывает из далёкого прошлого и по чьему-то желанию вселяется в заново рожденных. Размышляя о таинствах памяти, я невольно возвращаюсь в день, с которого началось моё маленькое путешествие к большому прошлому. Знаю, многие не примут его, но это лишь их выбор. Мне же память выбора не оставила.

Как-то на Хэллоуин, зарывшись в потерянной комнатушке поместья Глена Уркхарта, я откопал среди хлама простенькое печатное издание.

Под грубой кожаной обложкой с тисненым названием прятались посеревшие страницы с некачественным шрифтом. Экземпляр выжил благодаря добротному переплету. На вид лет сто, а может больше, написана на трёх языках: кельтском, древнегерманском, латыни. Прочитать – труда не составило. Книга представляла собой архаичное тесто, лишённое всякого смысла. Название из единственного слова – «ПРОШЛОЕ», не говорило ни о чем.