Туманная тишь

Во-вторых, нас в полиции, знаешь ли, не в носу ковыряться учат.

– Нет золота в конце радуги, – тихо сказал Лунный. – Я знаю, как все произойдет. Ты вот вся такая добренькая возьмешь ее за руку и начнешь петь свои сладкоголосые песни. Вплетая в них неуместные и неудобные вопросы. Минут через пятнадцать этого действа она пошлет тебя в такие дали, в которые не всякий рецидивист посылал. Она убежит с яхты, и мы уже никогда не сможем ее разговорить. И ты будешь курить и плеваться с борта, проклиная меня, себя и прокурора в таких выражениях, что сделают честь дальнобойщику, которого на ледяном подъеме подрезал любитель на «Приоре».

Вот. Поэтому вы с Кыцем сейчас спуститесь в каюту и сделаете вид, что вас обоих не существует. А я тем временем поведу диалог. Можешь открыть окно, чтобы лучше слышать, но только попробуй встрянь. Мое сотрудничество со следствием прекращается, и я плюю на все это дело и еду в городской парк собирать желуди, потому что моей троюродной сестре нечем кормить свиней.

– Шантажист, – зыркнув исподлобья, бросила Мила.

– Если я не смогу ее разговорить, то ты будешь иметь право заставить меня сделать все, что только ты захочешь.

– Скажем, три бутылки Barcelo и ночь на крыше.

– Да без вопросов. Но если я выясню обстоятельства дела, то же самое с тебя.

– По рукам.

Мила вслед за мной молча спустилась в каюту, легла на полку и закурила. По всему было видно, что ей до смерти не нравится весь этот спектакль. Но, доверяя Лунному, она не могла бы поступить по-другому, а посему взяла себя в руки и устремила свой взгляд вдаль за горизонт.

В любой другой ситуации я бы сильно старался не думать о том, что рядом со мной лежит небесной красоты девушка. Пытался бы сосредоточиться на деле или своих насущных проблемах, все что угодно. Но вот именно сейчас и здесь мне было все равно. То ли от того, что Мила вроде как бы считалась подругой Лунного, то ли от того, что, несмотря на свою удивительную привлекательность, она мне не приглянулась, не знаю.

Вода кокетливо играла с солнцем, тихо плескались о борт яхты волны.

Где-то вдалеке орали чайки.

Устав от необходимости думать о том, кто и что обо мне может сказать, я взял бинокль и принялся рассматривать через открытый иллюминатор дальние окрестности. Так продолжалось ровно до того момента, пока, судя по скрипам, на борт не поднялась та самая молодая звезда.

– Точно здесь больше никого нет? – послышался юный девичий голос.

– Я бы не стал так рисковать, – сухо ответил Лунный.