Когда спящий проснется

 – Но бросаться с этой скалы, да и со всякой вообще… Такой род самоубийства – я говорю с точки зрения художника (он засмеялся), – право, это уж чересчур по-любительски.

– Но что же мне делать? – прокричал почти с гневом незнакомец. – Когда ночь за ночью не спишь ни секунды… Ведь от этого с ума можно сойти!

– Скажите: всю эту длинную дорогу по берегу вы сделали один?

– Да.

– Неостроумно. Простите, что я так говорю. Один! Еще бы, как тут не свихнуться? Вы правильно тогда сказали: физическая усталость – плохое лекарство против переутомления мозга.

И кто вам посоветовал это средство? Ходьба – хорошо говорить! Жара, солнцепек, одиночество – с утра до ночи, день за днем… А вечером вы, наверное, ложились в постель и силились заснуть, а?

Избистер замолчал, устремив на страдальца лукаво-проницательный взгляд.

– Посмотрите на эти скалы! – крикнул вдруг тот, не отвечая на вопрос. Он взволнованно и сильно жестикулировал руками. – Посмотрите на это море, которое вечно сверкает и волнуется, как сейчас! Видите, как плещет и рассыпается белая пена вон под тем высоким утесом и снова исчезает в темной глубине.

А этот синий купол со своим ослепительным солнцем, которое нещадно льет на землю горячие лучи? Это ваш мир. Вы его любите, вы чувствуете себя в нем как рыба в воде. Вас он согревает, живит, дает вам наслаждение. А для меня…

Он повернулся к своему собеседнику и показал ему свое истощенное, бледное лицо, тусклые, налитые кровью глаза и бескровные губы.

Он говорил почти шепотом.

– Для меня все это, весь этот мир – лишь внешняя оболочка моего страдания… моего горя.

Избистер обвел глазами дикую красоту сверкавших в высоте, залитых солнцем вершин, потом взгляд его снова упал на поднятое к нему человеческое лицо, на котором было написано такое отчаяние, и он не нашелся, что сказать. Но вдруг он вскинул голову нетерпеливым движением.

– Вам надо выспаться – вот и все.

Проспите как следует ночь, и все покажется вам в другом свете, – вот увидите.

Теперь он был уже убежден в предопределенности этой встречи. Каких-нибудь полчаса тому назад он не знал, куда деваться от скуки; и вот ему представлялось занятие, которое могло дать вполне законное удовлетворение всякому порядочному человеку. Одна мысль о предстоящей задаче поднимала его в собственных глазах, и он жадно ухватился за нее.