Крымская пленница

Вся эта бьющая в глаза породистость, псевдоаристократизм, холодная вежливость, приверженность к классической музыке. И сам он иногда ловил себя на том, что копирует повадки шефа. Напрасно это. Где сейчас офицеры того рейха?

– Ну что ж, отлично! – Полковник пружинисто поднялся, прошелся по ковру. – Убедитесь, что эти «патриоты» благополучно доехали до дома, что никто за ними не следит. – Он покосился на часы, показывающие третий час ночи, и добавил: – Разрешаю это сделать утром, не сидеть всю ночь на рабочем месте.

– Понятно, – кивнул Марцевич.

– В одиннадцать утра собрать группу в спортзале 4-го корпуса, включая комроты Рубанского и его заместителя Барчука. Тряхните плановую службу – чтобы к этому времени были готовы документы и денежные средства. Форма одежды гражданская, но без глупостей. Все личные вещи у парней должны быть с собой.

– Слушаюсь, – сухо вымолвил Марцевич.

– Езжай домой, спи, – махнул рукой полковник. – И только попробуй не выспаться за четыре часа.

Он снова опустился в кресло и отрешенно смотрел, как исполнительный работник выходит из кабинета.

Потом поднялся, размял кости, отправился к шкафу за курткой. Форменную одежду полковник не любил, надевал ее лишь в «безнадежных» случаях. И в кабинете не было ничего отвлекающего – тупых плакатов, призывов, или, боже упаси, портретов президента и главы СБУ. Обоих персонажей он хронически не переваривал – за глупость и полный непрофессионализм.

– Николай, готовь машину. Домой, – сняв трубку, бросил он.

Затем запер кабинет и по винтовой лестнице спустился в гараж, где в отдельном боксе стоял его джип, всегда готовый к «бою». Молчаливый шофер уже выгонял его на волю. Полковник съежился на заднем сиденье, сумрачно смотрел, как за окном мелькает ночная столица. Недавно прошел дождь, блестели лужи в свете ночных фонарей (потрясающая расточительность мэра-боксера), брызги воды летели из-под колес. В принципе он мог бы пойти и пешком, расстояние – три с половиной квартала всего.

И в дневное время с удовольствием бы дошел – спортивную форму никто не отменял. Но поздновато уже. Спать-то осталось – всего ничего… Водитель въехал в арку охраняемого «сталинского» дома. Сработали ворота с пульта. Полковник вышел, кинул через плечо, чтобы к девяти прибыл, и направился к подъезду. Домофон, лифт, жена – совсем одна в огромной квартире… У Елизаветы Максимовны не было привычки ждать мужа до последнего – легла спать, едва пробило полночь.