Война миров. В дни кометы

Он протянул белую тонкую руку и заговорил жалобно:

– Зачем все это допущено? Чем же мы согрешили? Я кончил утреннюю службу и прогуливался по дороге, чтобы освежиться и приготовиться к проповеди, – и вдруг огонь, землетрясение, смерть! Содом и Гоморра! Все труды пропали… Кто такие эти марсиане?

– А кто мы сами? – ответил я, откашливаясь.

Он обхватил свои колени и снова повернулся ко мне. С полминуты он смотрел молча.

– Я прогуливался по дороге, чтобы освежиться, – сказал он. – И вдруг огонь, землетрясение, смерть!

Он снова замолчал.

Подбородок его почти касался колен. Потом опять заговорил, размахивая рукой.

– Все труды… все воскресные школы… Что мы сделали? Что сделал Уэйбридж? Все исчезло, все разрушено. Церковь! Мы только три года тому назад ее перестроили – она исчезла, стерта с лица земли! Почему?

Новая пауза. И снова он заговорил, как помешанный.

– Дым от ее пожарища будет вечно подниматься к небесам! – воскликнул он.

Его глаза блестели, костлявым пальцем он указывал на Уэйбридж.

Я начал догадываться, что передо мной душевнобольной. Ужасная трагедия, свидетелем которой он был – очевидно, он спасся бегством из Уэйбриджа, – довела его до сумасшествия.

– Далеко отсюда до Сэнбюри? – спросил я деловым тоном.

– Что же нам делать? – спросил он. – Неужели эти исчадия повсюду? Неужели Земля отдана им во власть?

– Далеко отсюда до Сэнбюри?

– А ведь только сегодня утром я служил раннюю обедню…

– Обстоятельства переменились, – сказал я спокойно. – Не отчаивайтесь.

Есть еще надежда…

– Надежда?!

– Да, надежда, несмотря на все это разрушение.

Я стал излагать ему мой взгляд на наше положение. Он сначала слушал с интересом, но скоро впал в прежнее безразличие и отвернулся, его взор снова стал блуждающим.

– Это начало конца, – прервал он меня. – Конец! День Страшного суда!

Я старался его разубедить и встал, положив ему руку на плечо.

– Будьте мужчиной, – сказал я, – вы просто потеряли голову. Хороша вера, если она не может устоять перед несчастьем! Подумайте, сколько раз в истории человечества были землетрясения, потопы, войны и вулканы.

Почему Бог должен был сделать исключение для Уэйбриджа? Ведь он не агент страхового общества.

Он молча слушал.

– Но как нам спастись? – вдруг спросил он. – Они неуязвимы, они безжалостны…

– Ни то ни другое, может быть, – ответил я. – И чем могущественнее они, тем разумнее и осторожнее должны быть мы. Я сам видел, как один из них был убит три часа тому назад.