Война миров

– Огильви говорил мне, что сила тяжести на земле втрое превосходит силу тяжести на Марсе! Марс много меньше Земли! Они воспринимают свой вес на Земле в три раза более значительным, чем там! А между тем они совершенно не тренированы, и их мускулы остались столь же слабы! Сейчас они словно налиты свинцом! Могу представить себе дикомфорт, какой они сейчас испытывают! Возможно от этого они так агрессивны! «Таймс» и «Дейли Телеграф» не раз писали о влиянии чрезмерной силы тяжести на живую материю! Но они не учли результат такого воздействия… и не предвидели, что по ним будут стрелять! Не учли, что в атмосфере Земли, по сравнению с атмосферой Марса, гораздо больше кислорода и гораздо меньше аргона! Вот что окончательно придавило этих инопланетных осьминогов! Не стоит сбрасывать со счетов, что столь сильное технологическое развитие наверняка сопровождалось регрессом их мускулатуры! У себя на Марсе они наверняка жили не силой своих мускулов, но мощью своего ума!

Только этим вечером все эти доводы стали беспокоить меня, до этого у меня не было причин размышлять об этом, и мои предположения об удивительном развитии интеллекта пришельцев и их довольно слабых телах, как компенсации их уникального интеллекта, потихоньку стали убаюкивать меня.

– Да они просто глупцы! – наконец резюмировал я, опрокидывая очередной бокал вина, – Они сейчас находятся в стрессе, испуганы, и окутаны всецело атмосферой дикого страха! Скорее всего в их планы вовсе не входило найти здесь конкурентов, да и вообще, неизвестно, думали ли они встретить здесь какую-либо живность! Несколько хороших полковых орудий, подвезённых к яме, несколько поучительных залпов по ним, и от их фанаберии и агрессивности не останется и следа! А может быть, и будет сразу покончено с ними всеми, и тогда ни для кого из нас не будет никаких проблем! Останется только память о двух десятках людей, которых они укокошили с испугу!

Таково было победное крещендо моей проповеди, и, как ни странно, говоря это, я верил себе, как родному!

Несомненно, страшная усталось, вкупе с болезненным, чрезмерным возбуждением – последствие прежитых потрясений, владела в эти мгновения моим языком и моими чувствами.

Этот обед я до сих пор помню во всех мельчайших деталях.