Если что, я в соседней комнате

Из уважения к актрисе Джеймс согласился, а работу над двумя другими пообещал завершить во вторник.

Поблагодарив мастера и вручив ему тридцать фунтов, Джули заторопилась к выходу, но тут мистер Кларк поинтересовался:

– Какую картину следует оформить в первую очередь?

Взвесив все за и против, актриса остановила выбор на самой старой, с подписью «Майнц, Германия, 1929 год».

Джули решила взять такси, поскольку опаздывала на репетицию. Сев на заднее сиденье, она назвала адрес и, убаюканная ровным движением, заснула.

МАЙНЦ, ГЕРМАНИЯ, 13 НОЯБРЯ 1929 ГОДА

– Спасибо, что согласились со мной потанцевать, – держа в ладони нежную руку девушки, произнёс Йозеф Шварц.

– Клаус очень просил, и в день его свадьбы я не могла отказать, – ответила Лия, которая едва доставала ему до плеч.

– Я сказал Клаусу, что вы необыкновенно красивы и что не смогу сегодня заснуть, если не потанцую с вами.

Лия смутилась и, чтобы сменить тему, поинтересовалась:

– Какая красивая мелодия, вы не знаете, кто её автор?

– Это Фридерик Шопен, Вальс до-диез минор.

– Вы так хорошо разбираетесь в музыке? – девушка с удивлением посмотрела на Йозефа.

– Это всё моя мама. Она мечтала чтобы я стал известным пианистом, и ещё в детстве записала меня на фортепиано. Я имел определённые успехи, но бросил музыкальную школу, прозанимавшись около пяти лет, о чём порой весьма сожалею. Разумеется, я бы не стал известным музыкантом, но зато мог бы длинными вечерами исполнять для любимой женщины и своих детей такие прекрасные произведения.

– А кто ваш любимый композитор?

– Бетховен. Но с этого момента седьмой вальс Шопена займёт в моём сердце особое место, – ответил Йозеф. – А какому композитору вы отдаёте предпочтения, прекрасная Лия?

– Мне очень нравится Иоганн Штраус. По моему мнению, его музыка лёгкая и воздушная.

– У вас прекрасный вкус, – продолжая вальсировать, произнёс молодой человек и после паузы продолжил: – Лия, позвольте заметить, вы прекрасно танцуете.

– Я в детстве занималась балетом, но потом пришлось бросить.

Помолчав, Лия спросила:

– Йозеф… разве это не еврейское имя?

– В ваших устах моё имя звучит так, как оно раньше никогда не звучало.

– Если не хотите, можете не отвечать.

– Да, это так. Мы с вами одной национальности, и то, что мы встретились сегодня здесь, на немецкой свадьбе, – это судьба.