Не злите спецназ!

От меня-то вы что хотите, Марк Генрихович?

– Запретите вашему подчиненному ухаживать за Викой.

– Вы сами-то подумали, что сказали? У меня, извините, не солдаты-срочники войсковой части, что дислоцируется за пределами России. Как, скажем, было в советское время, когда войска стояли в Германии, Венгрии, Чехословакии, Польше; там солдатам, да и офицерам, запрещалась связь с местными женщинами. У моих офицеров и прапорщиков, кроме службы, есть своя личная жизнь, и вмешиваться в нее я не имею права. Так что в этом плане я ничем не могу вам помочь.

– А я надеялся на вас… Ведь ваш подчиненный может сломать мне жизнь.

– Я понимаю ваши чувства, уважаю их, но помочь, повторяю, ничем не могу.

– Ну, хоть поговорите с этим старшим лейтенантом!

– А почему бы вам самому не встретиться с ним?

– Вы считаете, это даст результаты?

– Не знаю. Но мое мнение таково: даже если Грачев и перестанет ухаживать за медсестрой, то это для вас ничего не изменит. Насильно мил не будешь, Марк Генрихович.

А унижаться не надо. Вы все же офицер.

– Но я люблю ее, Валерий Николаевич!

– Поговорите с Грачевым – это все, что я могу вам посоветовать. А дальше разбирайтесь в чувствах Виктории.

Встал со стула и Цейман.

– Извините! Вы правы. Мне надо самому во всем разобраться, и если уж принимать удар, то достойно.

– Вот это правильно. Это по-мужски.

– Благодарю, что выслушали меня. Надеюсь, наш разговор не выйдет из этих стен?

– Об этом могли бы не говорить.

– Да, конечно! Извините…

– Скажите, Марк Генрихович, когда медицинской службой запланировано зомбирование группы?

– Вы имеете виду мероприятия психологического характера?

– Да какая разница, как эта хрень называется… Так когда нас планируют обработать?

– Этим будут заниматься специалисты института.

Их планы мне не известны. Я должен провести медицинский осмотр и дать заключение о состоянии здоровья ваших подчиненных. Это всё. Не считая того, что и в дальнейшем обслуживать личный состав отряда при нахождении его на базе. Обслуживать, естественно, по медицинской части.

– Понятно, что не по политической… Ясно! Пойду я.

– Еще раз извините.

– Не за что, Марк Генрихович, не за что!

Выйдя на главную аллею, Седов столкнулся с Грачевым:

– На ловца и зверь бежит… И куда мы так спешим, товарищ старший лейтенант?

– В санчасть, товарищ майор! – смутился Грачев.

– В санчасть? И зачем?

– Да вот голова что-то разболелась.