Я хочу, чтобы меня казнили

И Геннадий Илларионович рассказал. В районе девяти часов утра произошел сбой, из-за которого на две минуты отключились камеры видеонаблюдения во всей “Белой Ночи”. По тревоге подняли всех, кто был на месте, однако никаких происшествий зафиксировано не было. В первую очередь дежурная смена наблюдения стала выяснять причину сбоя, параллельно просматривая состояние заключенных. Через четыре минуты дежурный Василий Бородин обнаружил, что камера Оливера Калинина пуста. На этот раз все входы и выходы были автоматически запечатаны, камеры заключенных переведены в режим слепоты, когда все четыре стенки затемняются.

В сложившейся ситуации было принято решение все аквариумы закрыть белой непрозрачной подсветкой. Спросили бы об этом меня, точно бы раскритиковал, ведь по Юнгу белая комната с равномерной подсветкой – олицетворение смерти. Темный цвет был бы гуманнее, но кого это волнует в тюрьме для пожизненно заключенных?

Через сорок три минуты был завершен полный обход территории тюрьмы. Ни единого следа пропавшего заключенного.

Техники проверили целостность камеры и подтвердили, что из нее выбраться без посторонней помощи невозможно. По специфике дела Калинина пришлось оповестить об исчезновении заключенного не МВД, а напрямую ФСБ.

Спустя полтора часа после инцидента дежурный Виктор Галягин увидел, что заключенный Юрий машет рукой в камеру наблюдения, привлекая внимание. С охранником мужчина говорить отказался, потребовав личную встречу с начальником тюрьмы.

– А президента тебе не надо? – ответил охранник и уже собирался уходить, но Юрий привел железный аргумент.

– Нет, нет, спасибо, с президентом как-нибудь потом. А вот побег Калинина может начальника твоего заинтересовать.

Откуда заключенный узнал об исчезновении Оливера, охранник решил не задумываться, но сразу же доложил Геннадию Илларионовичу. Естественно, начальник тюрьмы отложил все и прошел к камере Юрия.

– Доброе утро, Геннадий Илларионович. Сразу к делу?

– Говори.

– Оливер сбежал как раз тогда, когда камеры у вас отключились, – осведомленность заключенного обо всем, что ему было нужно, раздражала Геннадия Илларионовича с первых же дней прибытия Юрия в “Белую Ночь”.

– Ты же понимаешь, что я однажды узнаю, как ты достаешь информацию?

– Конечно, – без тени улыбки или сарказма ответил Юрий: – Не исключено, что сам расскажу в один прекрасный день. Так вот. Оливер сбежал где-то в девять утра. Извините, часы отобрали, не могу точно сказать.