S-T-I-K-S. Ганслер

Лёша у нас проработал много лет и часто приходил закованный в броню, волокущий кучу барахла перед очередным реконструкторством, но ни разу не оставлял оружие. Мог забыть всё что угодно. Алексей забывал паспорт перед отпуском, и его ссаживали с самолёта, забывал права, забывал на столе пластиковую банку с едой перед выходными, а в понедельник весь офис вонял, и непонятно, как его не убили, но ни разу, ни при каких обстоятельствах он даже наконечника от стрелы не оставил. А вот сегодня, когда моей судьбе было угодно отправить меня хрен знает куда, он оставил мне ствол.

Как я понял, сунуло меня в другой мир, наполненный зомби, и мне решили подогнать «Томпсон» с двумя бубнами и полным инструктажем, как им пользоваться.

Это всё знаки и приметы, только не такие дурацкие, как про чёрных кошек и плевки через плечо, а настоящие знаки, посланные нам свыше, и пропускать их нельзя.

Я улыбнулся своим мыслям. Мне ещё и двухминутную лекцию о пользовании автоматом и способах перезарядки бубна удалось выслушать. Как будто мозги заклинило.

В другой раз просто забрал бы сумку у моего программера и отправил мамин кран спасать, и не забивал бы себе голову всякой фигнёй.

Я с самым загадочным видом ухмыльнулся и направился обратно в хранилище. После возвращения из чудесной подсобки приволок сумку, достал «Томпсон», положив на стол, освободил диски с боевыми патронами, разрезав канцелярским ножом. Один из них присоединил к автомату, предварительно выколупав фигню, которая не позволяла стрелять боевыми патронами. Это, конечно, не автомат, и стрелять всё равно придётся одиночными, но калибр внушает.

Глянул на мужика. Искренне удивлённая рожа сменилась улыбкой от уха до уха.

Хотя нагло ржать вояке мешала обширная рана на боку и, скорее всего, несколько переломанных рёбер, долго терпеть у него не получилось и, превозмогая боль, его накрыло хохотом:

– Едрить-колотить! Пиджак, ты где это взял?

Я слегка пнул камуфляжного по голени ногой, чисто обозначить, что я свои обязательства выполнил, и совещание надо переводить в конструктивное русло, готовый выслушать от него предложения.

Чел приподнял руку, чтобы я его не пинал, и что он готов сам успокоиться. Несмотря на боль в рёбрах и ноге, приступы смеха продолжались довольно долго. Немного успокоившись и утирая слёзы тактической перчаткой, измазанной грязью, он косо глянул на меня:

– Ну, давай расскажу, наркобарон. Может, ещё и живы останемся, но это не точно. И это, тут положено кличками, как у собаки, называться.