Обет на крови

На одной из «вертушек» прибыл командир отряда «Набат» полковник Морозов.

К нему сразу же подошли командиры диверсионно-штурмовых групп. Гончаров повторил доклад об успешно проведенной операции. Затем старшие офицеры побеседовали с бывшими невольниками. Морозов обещал в ближайшее время отправить их всех домой. Далее настала очередь плененных, Камалова и Ахмада. Впрочем, второй практически не интересовал командира отряда. Он обратился к Змеелову:

– Как чувствуешь себя, господин Камалов? Мои ребята не сильно обидели тебя?

Змеелов прошипел:

– Чего тебе надо, полковник?

Морозов изобразил удивление:

– Мне? Мне, ничего.

Я свое дело сделал, а вот твоему положению не позавидуешь.

– Да пошел ты!

Полковник был спокоен:

– Я-то пойду! Ты же можешь остаться здесь навсегда.

Нечто похожее на страх мелькнуло в глазах главаря банды.

Морозов продолжил:

– Я имел приказ уничтожить банду Змеелова. В приказе ни слова не говорилось о том, чтобы брать каких-либо пленных, включая и тебя, главаря банды.

Полковник говорил неправду, но Змеелов этого не понимал. Поэтому спросил:

– Что вы хотите сказать?

Морозов улыбнулся:

– На «вы» перешел, ублюдок? Это уже лучше! А сказать я хочу то, что твоя жизнь полностью в моей власти, так же как и жизнь твоего подельника Ахмада. И оставлять ее вам я пока не вижу никакого смысла. Хотя… хотя один шанс сохранить жизнь у тебя, Змеелов, все же есть. Но только жизнь со всеми дальнейшими последствиями – следствием, военным трибуналом или судом.

Это уж как решат наверху, ну и одиночной, как я думаю, камерой до конца дней твоих! Однако я не уверен, что в данной ситуации ты станешь цепляться за жизнь. Зачем она тебе? Ведь там, – полковник указал на небо, – правоверного Камалова ждет рай! Или ад, что сейчас совершенно не актуально. Ты же настоящий воин, шахид, готовый ради веры, не раздумывая, пожертвовать жизнью. Так же легко, как жертвуешь своими подчиненными. Нет, я не вижу никакого смысла оставлять тебе жизнь. К чему нагружать своих коллег по правоохранительным органам возней с каким-то уродом, тратя на него время и нервы.

Морозов повернулся к Гончарову:

– Майор! Мне кажется, что перед самой погрузкой на борт вертолета наш непримиримый враг, даже будучи тяжело раненным, попытался оказать сопротивление, выхватив откуда-то гранату! И у нас не осталось выхода, как пристрелить его, дабы не допустить неоправданных потерь среди личного состава.