S-T-I-K-S. Изолированный стаб

Это самый возраст, когда дети начинают оборачиваться. Родители их стараются сильно не раскармливать, вдруг произойдёт чудо и появится волшебная пилюля. И волшебная пилюля появилась. Но, к сожалению, один к десяти, больше не могу. Нет, Эльвирочка, нет. У её родителей, скорее всего, точно не будет белой жемчужины. Улыбаюсь в ответ, маленькие, они всем улыбаются, и вычёркиваю из списка.

– Ванечка.

– Как тебя зовут?

– Ванечка, – и улыбается, я улыбаюсь в ответ.

Ну конечно, у меня, наверное, лицо такое, улыбательное.

Вот всю жизнь улыбаюсь, и мне в ответ тоже. Бывает, со мной просто незнакомые люди здороваются – идёшь по улице, смотришь на людей и улыбаешься безо всяких причин, и они думают, что ты их знаешь, и на всякий случай здороваются. Дети чувствуют.

Ванечку тоже вычёркиваю из списка.

Каждый раз разный процент, с кем можно договориться. Где-то, бывает, приезжаешь в посёлок и пополам, а где-то бывает, вот уже какой ребёнок – и ни одного, хотя бы намёк, но нет.

Вычёркиваю из списка следующего малыша.

Эти бумажки отдадут семье через несколько дней после моего отъезда, чтобы всё выглядело серьёзно, и не было погони спятивших от горя родителей. Вот почему детей Стикса называют детскими именами? Сами все они с кличками, а детей называют детскими именами. Может, легче было бы вычёркивать? Нет, не легче, я-то вижу, кого вычёркиваю. Делаю, что могу, но такое у меня сильное, уникальное и страшное умение. Один к десяти, может, один к девяти. Никогда не считал, страшная это арифметика.

Иду к следующему ребёнку.

Вот так и ехали, во всех стабах, всё одинаково. Тебя расталкивают, разговоры с детьми, опять один к десяти, везде крупнокалиберные пулемёты, везде скорострельные 30-ки. Раздражённый, злой, уставший, вваливаешься в БТР, чтобы тебя снова растолкали в новом посёлке.

– А мы о твоих умениях сильно и не распространялись. Ты для всех был лишь очень-очень крутой знахарь, который может более достоверно посмотреть, переродится ребёнок или нет.

Мой сопровождающий, суровый вояка, скорее всего безопасник или что-то подобное, держащий тут всех в ежовых рукавицах, но очень тепло относящийся ко мне, продолжал растолковывать тупому деревенщине, то бишь мне:

– Понимаешь, вот будут знать, что ты сделал или не сделал. Вот не сможешь ты договориться с ребёнком какого-нибудь большого начальника какого-нибудь огромного объединения стабов или конфедерации, или ещё чего. Подумает, что мы специально так сделали.