S-T-I-K-S. Товарищ Резак

Ворота отворились, и на меня набросились с расспросами, что случилось, и где Корж. Они уже были на месте нашего боя, и встретили там целую орду заражённых. Разумеется, в живых никого увидеть уже и не ожидали. Я схватил зубами за рукав начальника караульной смены и пару раз дёрнул в направлении от стаба, а затем, вспомнив дурацкую картину, где охотничья собака показывала дичь, попытался воспроизвести стойку.

– Корж живой? – начальник караула взял мою морду и глянул мне в глаза, а я постарался как можно жалобней и утвердительней тявкнуть.

Меня крепко обняли:

– Блохастый, ты же ж псина!

Через десять минут никто не спал, а милитаризованная зона нашего стаба гудела как рассерженный пчелиный улей. Через двадцать минут бронеколонна в составе двух БМП, двух БТР и трёх пулемётных пикапов уже неслась на выручку моему другу. Я указывал направление, опёршись о торпедо, и изображал как мог позу охотничьей собаки, нацеленной на добычу.

Супермаркет мы нашли на рассвете. С моего ухода прошло чуть больше суток.

Парни десантировались с брони, а я в сопровождении нескольких штурмовиков двинулся внутрь помещения. Кошки нигде не было, а вот трупы заражённых с поломанными позвоночниками нашлись. Около десятка неразвитых пустышей и бегунов валялись повсюду. Около тележки добавилось раздавленных банок с рыбой – очевидно, пантера перед уходом основательно подкрепилась.

Я подбежал к двери конторы и зубами крутнул многогранную ручку. Я это специально сделал, чтобы все увидели, что я и сам в состоянии открыть, и не строили догадок о загадочном некто, пришедшем мне на помощь.

Корж был скорее мёртв, чем жив. Если бы помощь пришла завтра, то не факт, что мы бы нашли своего товарища живым.

Моё участие больше не требовалось. Над Коржом суетились знахари и военмеды, а я отправился к уже знакомой мне пирамиде из сырокопчёной колбасы. Содрав полиэтилен, я лежал на брюхе и неспешно жевал. Ко мне прямо на пол подсел один из бойцов, тоже взял колбасу и, ободрав её с помощью ножа, молча присоединился к моей трапезе, свободной рукой почёсывая мне загривок.

Устал я порядком – почти вторые сутки без сна – и настроение было самым благодушным и сонным.

Из нирваны меня вырвало моё чувство. К нам с той стороны, откуда мы приехали, приближалась приличная толпа заражённых. Сколько – сказать я не мог, просто много. Я подорвался и, направив в ту сторону морду и придав своему телу охотничью стойку, зарычал, а потом завыл.