S-T-I-K-S. Товарищ Резак

Есть ещё несколько индикаторов, такие как запах кожи, запах изо рта и даже запах носков, но, не имея возможности записывать, я решил пока ограничиться только изучением внутренних газов.

Мне было неизвестно, чтобы кто-нибудь этим занимался ранее. Переписывать теорию вероятности и прочие монументальные труды мне не хотелось. Буду заниматься чем могу, раз силой обстоятельств и случаем мне выдан такой замечательный нос.

Новую область науки я назвал «Запахология» и создавал теорию, получившую рабочее название: «Теория классификации пуков».

Это маленькая часть теории, призванной систематизировать запахи. Раз мне, человеку, всю жизнь проработавшему в сфере технических наук и конструирования, достался такой замечательный нос, просто глупо будет не использовать эту возможность. Разумеется, данной главой я не намеревался ограничиваться, но для начала можно попытаться заняться и этим. С чего начинать – никакой разницы, и возможно, теория впоследствии будет переименована во что-то, гордо звучащее как «общая классификация и систематизация образования запахов и условия восприятия», или в том же духе.

Самым главным для меня открытием было выделение базовых запахов. Я выделил три: запах поноса, запах варёной печёнки и запах мусора. Все остальные оттенки запаха, как цветовые точки на экране монитора, складывающиеся в миллионы цветов, были соединением этих трёх в разных пропорциях. Были, конечно, и запахи прямой ферментации. Возможно, я их называю неправильно, но в этой области я ранее специалистом не был, и мог немного путаться в терминах.

Если вы весь день ели чеснок или пили компот с экстрактом эстрагона, то и эти запахи будут присутствовать, разумеется – но они не мешают первым трём, а только дополняют их.

Поле для научной деятельности было необъятное. Везде, где были люди, там было и поле для научных изысканий.

Я бродил повсюду. Приходил несколько раз в палату к Коржу, и тут же попадал под чесание. Целью визитов, впрочем, было посмотреть, как себя чувствует мой товарищ, и показать, что мне не плевать, как он выздоравливает – а не получить сеанс ненормируемого массажа.

Ещё одним видом научной деятельности для меня стало изучение себя. Может, и звучит странно, но сейчас во мне происходили грандиозные метаморфозы. Моё умение я однозначно классифицировал как сенс-навык, именно так его здесь называли. Я специализировался на крупных живых объектах. Птичек, зайцев, небольших собак и кошек я не чувствовал в упор.