S-T-I-K-S. Товарищ Резак

Специально я это не продумывал, просто, когда чувствовал муров, то формально рычал и становился в дурацкую стойку с поджатой лапой. Люди почему-то думают, что именно так собака должна стоять, когда чувствует добычу. Была какая-то старая картина из учебника по литературе, с изображением такой собаки и охотника. На самом деле так стоять очень тяжело, и обычную собаку, скорее всего, заставить так поджимать ногу не получится. Автор изображения, как по мне, имел слабое представление о собачьей анатомии.

Впервые почувствовав внешников, я так удивился, что, начав по привычке рычать, сменил тембр рыка, а затем и вовсе перешёл на писк.

Я не знал, что это именно они, просто эти приближавшиеся были несколько другие. Оказывается, за мной следили больше, чем я мог подумать. Ребята как-то подобрались и отправили разведку, которая и доложила, что я обнаружил аж целую колонну внешников. Тогда, имея в отряде всего пять человек и одну квазисобаку, мы потихоньку слиняли, сообщив куда следует.

Я ничего не стал менять.

Если приближались только муры, то рычал обычно, поворачиваясь в сторону и становясь в стойку. Для внешников я сохранил рык, переходящий в писк с различными вариациями. Приближение заражённых я обозначал коротким рыком, а если надо было пройти мимо нескольких групп тварей, то, помня, как тащил Коржа, я брал за рукав кого-нибудь из группы и делал несколько тянущих движений в нужную сторону.

Моё умение сенса росло как на дрожжах – впрочем, как и морда. Проплешины, на которых росли роговые пластины, увеличивались, а шерсть выпадала.

Я изрядно прибавил в размере. Изменения происходили рывками. Можно было неделю не замечать, а потом за два дня поменяться до безобразия. Я как-то вернулся домой с пятидневного рейда, и Чарлик меня не узнал. Тупое животное спряталось за Мальвину, которая только ойкнула при виде моей красоты и прикрыла в ужасе рот ладошкой. Зато Корж был в восторге. Он ржал в голос на всю палату, сознавался соседям, что с самого детства хотел страшную служебную собачищу – а теперь при виде меня бультерьеры вместе с хозяевами гадиться будут. Перебинтованные товарищи по госпиталю согласно кивали и лыбились в предвкушении. Меня же больше всего в этой трансформации радовало удлинение пальцев. Они были по-прежнему пригодны для хождения, но стали иметь гораздо больше степеней свободы; а за счёт того, что они были натренированы держать моё тело, пальцы стали очень сильными.

Я втихаря пробовал пользоваться инструментами.