Кто прикончил Марка?

Печь, что вот-вот обвалится, но кому до этого есть дело? Рядом шкаф для продуктов, не понять, в чем его проблема. Не переполненный, но и не пустой, также раздражает. Стол напротив окна, четыре косых табурета, каким планирует быть сегодня вечером Марк. Комод, обшарпанный до изнеможения, но не сдающийся. Койка, там можно спать, великолепное место. И жена за готовкой.

– Как торговля? – Сняв обувь и рубаху, Марк подошел к Йаниль.

– Да как обычно. Устала.

Марк ощутил легкую грусть в словах Йаниль.

– Я тоже умаялся, капустка моя.

 – Он обнял девушку сзади.

– Чего-то давно твои родители не приезжали, – с удивленной иронией сказала Йаниль.

– Да, точно. Соскучился уже по ним.

– Овсянка, хлеб, капуста, яблоки. И я прикупила немного оленины.

– Куда же без капусты, – подчеркнул Марк.

– Пошли погуляем в поле после ужина. Посмотрим на звезды. – Йаниль потерлась головой о плече избранника.

– Не могу, мы с Нигелем договорились посидеть в корчме. День был отвратительный.

– Снова нажрешься.

 – Она легонько оттолкнула Марка.

– Да мы только расслабиться, – пытаясь убедить, твердил он.

– Знаю я твои расслабления. Тропа хоженая уже не раз. Иди, заждались тебя.

– Поем и пойду. – И, пнув основание печи, добавил: – Ты с чего командовать вздумала?

– Да, правильно, печь виновата во всем. На хрена венчалась вообще, – на миг бросив готовить, вспыльчиво и чуть не крича ответила девушка.

– Ну, ты знаешь, где выход. – Марк равнодушно указал в сторону двери.

Ответа и действий не последовало.

Ужин, как и завтрак, прошел безмолвно. Закончив уплетать, Марк молча встал из-за стола, компактно составив грязную посуду. Поцеловал жену в макушку, надел рубаху, ботинки и очень быстро удалился.

Спокойную, домашнюю тишину разбавляла лишь печь, безысходно потрескивая. Девушка сидела одна, напротив окна. Вокруг никого, никакой защиты и поддержки. Ее голова склонилась над столом, и, лишь коснувшись его своими черными волосами, Йаниль тихонько заплакала над практически не тронутой кашей.

* * *

Добираясь до желанного места в одиночестве, Марк снова озадачился очень страшными для себя вопросами: «Кажется, я не хочу с ней жить. Но почему? Ведь люди как-то до старости вместе доживают. Как? Им нравится? Почему меня посещают такие вопросы? Может, я ее разлюбил? У меня ведь и год назад всплывали такие мысли. А работа? Не хочу я добывать гравий. Почему кому-то везет, а кто-то – я?»

Небо грохотало. Шел дождь.