Одно сердце на двоих

Галдин зашел во двор, поднялся на крыльцо и для приличия постучал в дверь, ведущую в сени, хотя и видел, что она не запрета.

– Иду! – раздался молодой голос.

На пороге появился стройный офицер полиции.

– Здравствуй, лейтенант, – поприветствовал его Галдин.

– Мы знакомы?

– Долго ли это сделать?

– Не знакомы, и уже так фамильярно?

– А как мне к тебе обращаться? «Здравия желаю, товарищ лейтенант Михаил Борисов», да? Пожалуйста…

Участковый прервал сапера:

– Не надо. Кто ты?

– Друг небезызвестного тебе Вячеслава Дуневича.

Участковый сразу помрачнел.

– А у друга есть документы?

– Ну а как же? Ехать к тебе без документов глупо.

– Покажи.

Вадим достал удостоверение, передал участковому.

Тот внимательно посмотрел документ и проговорил:

– Значит, старший лейтенант отряда гуманитарного разминирования МЧС Галдин Вадим Денисович. Серьезное подразделение представляешь, смотрел по телевидению сюжет о вашей работе в Сирии.

– Мы работаем не только там. По всему миру. Но крайняя командировка была именно в Сирию. Я прилетел оттуда, получил отпуск… Слушай, ты так и будешь держать меня на крыльце? В доме тебя ждет очаровательная дама, что афишировать нежелательно?

– Какая дама? Один я, проходи.

Галдин зашел в дом.

Большая комната у участкового выглядела очень неплохо. Раскладной диван, кресла, между ними журнальный столик, телевизор на стене, оклеенной довольно дорогими обоями. На окнах тюль и шторы, на полу ковер.

Хозяин указал гостю на кресло у журнального столика.

– Присаживайся, сапер. У меня не курят, так что не обессудь.

– Ничего, нормально.

– Ты приехал по поводу Славика?

– Да. Объясни мне, представитель власти, как это получается, что в свободной, демократической стране процветает рабство? Почему здесь безнаказанно калечат и убивают людей? Или у вас тут зона, свободная от закона?

Борисов вздохнул.

– Не сыпь мне соль на рану, старлей. Ты думаешь, я куплен Сухобоковым?

– Нет. Поэтому я и приехал к тебе, а не к Гвоздеву.

– Славик уже рассказал о трагедии?

– О преступлении.

– Преступником человека может назвать только суд.

– Тогда о беспределе, который творится в Санино.

– А что я могу сделать, если у Сухобокова все схвачено? Глава поселения у него мальчик на побегушках, крыша в области и в Москве.