Вьетнамские каникулы, или Записки дауншифтера

После минуты борьбы, лишившись душевных и физических сил, я сдался и беспомощно плюхнулся на пол. Меня аккуратно вытащили за двери, пообещав вызвать полицию.

Сев на ступеньки я заплакал. Очередной раз мне стало жаль себя. Почему так происходит? Почему жизнь отнимает у меня все? Ведь я хороший человек! Я никому не делал ничего плохого! За что-то меня наказывают!?

Начался дождь, который только добавил отчаяния. Говорят: «Господь кого любит – того испытывает!». Только испытания закаляют нас и очищают, наставляя на путь истинный.

Мягкий глиняный горшок ставят в раскаленную печь и оттуда он возвращается крепким! Но я всего этого не понимал. Я был немощный, слабый душой и телом человек. Во мне не было веры. Мне не хотелось испытаний. Хотелось вернуть все назад. Хотелось опять быть богатым, счастливым и беспечным.

Наверное, если бы кто-то из моих друзей увидел меня в этот момент, с отвращением отвернулся.

«Наказания без вины не бывает!». В минуты жалости к себе я не думал, скольких женщин сделал несчастными, я не думал о жене, которая, все это время тоже мучилась от разбитой вдребезги семейной жизни.

Я не думал о том, сколько раз я преступал закон и моральные принципы, чтобы заработать на свою сладкую жизнь. Я думал только о том, как не справедлив со мной злой рок!

Дождь быстро закончился. Я немного успокоился. Зазвонил телефон.

– Привет, давай встретимся, только не там где обычно, а в «Золотом Колосе» на Садовой, там людей больше.

– Окей, – ответил я.

Это был Майкл. Голос моего фискального друга был какой-то странный, да и звонил он с неизвестного мне номера.

Через час мы встретились в одном из самых старых кафе Ростова. Как обычно свободных мест практически не было. Заведение кишело орущими детьми и такими же орущими мамочками, которые с помощью высоких нот ежесекундно одергивали своих чад. Моего визави, привыкшего к дорогим ресторанам и «VIP» лаунжам, сегодня такая атмосфера почему-то устраивала. Нельзя было не отметить, что Майкл изменился. Он похудел, осунулся.

Вместо выбритой до синевы физиономии, трехдневная щетина. Взгляд стал колючий, как у загнанного охотниками животного.

– Майкл, что с тобой? Я тебя не узнаю! – начал издали я.

– Ты посмотри на себя! Мокрый, грязный!

– Да, тут, небольшой «трабл»! Дождь, упал, – оправдался я.

– «Очнулся гипс», – продолжил Майкл, – ладно. Сначала о тебе, а потом обо мне! Короче слушай. Возможно, мы больше не увидимся!

– Это почему?

– Не перебивай. На это много причин.