Искажение

Горчинский включил автоматическое слежение по маршруту Ваксы-мусорщика.

Предрассветные краски уже прогнали ночь с горизонта. Птицы еще молчали, но уже был слышен хрустальный утренний звон просыпающегося города. Город в это время суток особенно красив, он глубже из-за теней, из-за мягкого света, из-за уже бесполезного и тусклого блеска еще горящих фонарей, добавляющего в общую картину немного сказочности. Почти нет людей, и кажется, что город без них по-настоящему живой; еще немного солнца – и он задержит дыхание до заката, чтобы не чувствовать запах человеческой жизни.

Горчинский сделал кофе и вернулся к наблюдению.

Вакса-мусорщик дошел до помойки, выбросил три черных пакета в один бак и начал шерудить крюком в другом. Наконец, он выудил туго набитый пакет, вскрыл его и достал из кармана телефон. Горчинский подключился к камере телефона. В пакете преобладали все цвета. Вакса-мусорщик сделал фотографию и стал рыться в пакете, будто хотел найти что-то конкретное. Выудил какую-то бумагу. Горчинский переключился на ближайшую к помойке камеру и приблизил изображение.

В руках Вакса-мусорщик держал оплаченный счет за коммунальные услуги. Он сфотографировал адрес и, скомкав, выкинул счет.

Вакса-мусорщик дошел до дома по адресу на счете. Набрал на домофоне код. Дверь открылась. «Интересно, он знает все инженерные комбинации от всех домофонов?» – подумал Горчинский. Вакса-мусорщик поднимался на нужный этаж по лестнице также играючи, будто ребенок. Горчинскому показалось, что он в подобную игру играл в детстве, представляя, что он то ли спецназовец, то ли полицейский, крадущийся в лабиринте с пистолетом в руках.

Вакса-мусорщик сел на корточки, прислонился спиной к стене и, сложив ладони так, будто держит в руках пистолет, прислушался, принюхался и, резко вскочив, в три прыжка оказался возле нужной двери. Он достал из кармана маркер и поставил на двери черную точку. Сымитировал бросок гранаты и, стремительно сбежав по лестнице, выскочил из подъезда.

Дома Вакса-мусорщик снял свои лохмотья, принял душ, еще немного посидел на кухне, над чем-то размышляя, и отправился спать.

Горчинский подключился к камере на телевизоре в спальне. Вакса-мусорщик скользнул под одеяло к жене. Та подвинулась к нему ближе. Он обнял ее и заснул, как показалось Горчинскому, со счастливой улыбкой безмятежного ребенка.

Горчинский вышел из системы. Хрустальный звон тихого утра уже сменился незаметным, если не прислушиваться, гулом заполняющегося людьми города.